Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи

Святой Господь, помилуй и спасиЛюдей, меж нигилизма и красыУвязнувших, пленясь неравной парой!Забыв, что дале — ад; забыв, что на РусиОглядка надобна; что ментор хитроярыйВесь круг полётов пленника следит, —Опомнись! И спроси, доверчивый пиит:Кто, ежели не Бог, безумца защитит?

Не поздно ли?Тогда… Зачем так дивно веетТеплом — ослабевающий закатОт невесомых лиственных громад,От их цветного дырчатого мрака?(Бывает мрак, но радужный, однако!);Зачем ты счастлив?Ах! Ещё успеетИсправиться неисправимый бард!Хоть и не Феб его накажет за азарт,Не Пан и не Гермес, — проказливые дети,А тот безбожный мим,Что примешал своё изображенье к ним,Не веруя ни в них и ни во что на свете;Ни в радость, ни в друзей, ни в стоящих врагов,Ни в христианских, ни в языческих богов…

О! Там, где Царское, где Павловск, ПетергофС их европейским сном, укромным и пригожим,Ещё не дрогнули перед лицом снегов,Где путник всё ещё не схвачен бездорожьем, —Легко мешает он язычество с безбожьем,А солнечный Олимп — с вольтеровым подножьем,Как воду и вино… И в идолах досельЕщё равны ему Гудон и Пракситель,Вольтер — и светлый Феб; не видит он вражды их,—Взращённых, мнится, в родственных стихиях;И то! — ведь лиственный един над ними свод:За небожителя и леший тут сойдёт.

А ты, — доверчивый сын творческого жара,Поклонник идолов от мала и до стара,Вестимо, знамо, ты «язычник» не всерьёз!Но блеск античных снов,Но пир счастливых грёз,Безверия в душе твоей смягчив удары,Замаскирует лик надвинувшейся кары,Не даст отпутаться от многих тонких пут…И этот каменный потатчик — тут как тут:Рад яды расточать и старческие чарыИ жёлчный смех мешать с аккордами кифары, —Как будто и его в Элладе с мёдом ждут!И просят у него, почти как снисхожденья,Немного уксусу для целей возрожденья!Стой, пиротехник зла и учредитель смут, —Богов не тронь! в тебе они ВТРОЙНЕ умрут!Дела твои — не загляденье;— Вот, — прокричит людской, хотя и поздний, суд, —Вот верх паденья! Низ паденья!

…А годы мчатся вскачь.Вопросы есть? О, есть!И нечисть, как всегда, их за народ решает.И век не устаёт умам тенёта плесть.А для инспекции — видоков приглашает…Что духу времени твоё вино с водой?Гляди, — ещё не то ещё не с тем смешаетСей ветренник полуседой!..

А что же, мсьё Вольтер, твой первый ученик?Ты упустил его, «единственный старик».Держись! Тебе ещё увидеть остаётся,Как (словно брезгая достичь твоих седин)На чернорецкий снегПадёт ХРИСТИАНИН.И ХРИСТИАНСКАЯ из раны кровь прольётся.Август 1996

Исповедь «мимозы»