Microsoft Word - FUTU.RE by Glukhovsky - Chapter 2.docx

В тени мертвеца живые вдруг теряют уверенность, что сами не умрут

никогда. Они пытаются оттолкнуть его от себя, выпихивают его – и тем

самым помогают ему продолжить свое шествие. И посланец уходит. Он уже

сделал свое дело: напомнил людям-­‐жуликам, что бессмертие ими украдено,

как некогда был украден огонь.

А я не прогоняю его. Загипнотизированный, я смотрю Танатосу в лицо.

Даже когда сам работаешь у смерти курьером, лично со своим работодателем

встречаешься нечасто. Наверное, проходит всего несколько секунд, но в тени

мертвеца время замерзает, загустевает.

- Что делать? – лепечет Клаудио; он все еще тут, хотя из оливкового и

превратился в серого.

Я-­‐то не имею права тушеваться перед ней. Нас ведь учили с ней

обращаться.

Подплываю к телу, изучаю. Блондин, полноватый, лицо напуганное,

веки вздернуты, рот приоткрыт; ран никаких не заметно. Хватаю его

подмышки, приподнимаю его над поверхностью. Он свешивает голову, изо

рта и носа течет вода. Нахлебался воды и утонул, вот и весь диагноз. Тут

такого почти никогда не случается: наркотики и алкоголь внутри не

продаются, а без них утонуть, когда воды по грудь, непросто.

Внезапно я понимаю, что знаю, как действовать – из учебных

материалов, из интернатской практики. Утопленников еще минут через

десять, а иногда и через полчаса можно вытащить с того света. Искусственное

дыхание, непрямой массаж сердца. Черт, а я думал, что давно забыл эти слова

за ненадобностью!

Я обнимаю его и волоку к краю чаши – там есть выступ-­‐скамья. Он не

хочет сидеть на воздухе, просится обратно под воду, так и норовит слезть с

сиденья. Клаудио остолбенело уставился на меня.

Так… Легкие у него сейчас наполнены водой, верно? Моя задача –

освободить их. Заместить ее воздухом. Потом попытаться запустить сердце и

снова сделать искусственное дыхание. И снова сердце. И не останавливаться,

пока не получится. Должно получиться, хоть я никогда этого и не делал.

Я склоняюсь над утопленником. Губы у него синие, глаза плачут

морской водой, соленой, как настоящие слезы. Он смотрит мимо меня, в небо.

Черт! Трудно будет приложиться к его рту. Надо бы его очеловечить.

Дать ему имя, что ли. Пусть будет Фред; с Фредом делать это веселей, чем с

неопознанным трупом мужчины.

Набираю полную грудь, накрываю ртом его губы. Они холодные, но не

такие холодные, как я думал.

- Ты что делаешь?! – в голосе серого Клаудио – ужас и омерзение. –

Рехнулся?!

Я начинаю дуть – и тут его челюсть отпадает, и прямо мне в рот

вываливается его язык – вялая мясистая тряпка – касаясь моего языка.

Похоже на поцелуй.

Я отдергиваюсь от утопленника, забыв его имя, не понимая еще, что

случилось – а когда понимаю, меня чуть не выворачивает.

- Я охрану вызову!

Еле отдышавшись, смотрю на него, потом на Клаудио, который теперь

приобрел зеленоватый оттенок – наверное, отражая своей ухоженной кожей

свечение чаши.

- Фред, – говорю я трупу. – Я вообще-­‐то для тебя стараюсь, так что давай,

брат, без этой херни.

Размахиваюсь и, как молотом, бью его по грудной клетке – там, где, по

моей информации, должно находиться его сердце.

- Тебя в психушку надо! – орет на меня дискобол.

Фред опять поехал на дно. Если он продолжит в том же духе, я его не

откачаю. Я оборачиваюсь к Клаудио.

- Иди сюда!

- Я?

- Живо! Приподними его, так чтобы лицо было над водой!

- Что?!

- Я говорю, приподними его! Вот тут, подхвати его вот тут!

- Я не буду к нему прикасаться! Он мертвый!

- Послушай меня, дебил! Его еще можно спасти! Я пытаюсь его

реанимировать!

- Я не буду!

- Будешь, гад! Это приказ!

- Помогите!