Мифологические персонажи в системе мировоззрения коми-пермяков

Неопределенный, «нулевой» образ имеет мифологический персонаж чомор [Толстой, 1993: 124–130]. Н. И. Толстой подробно рассмотрел употребление созвучных терминов в языках славянских народов и нашел многообразие его применения, отметил преобладание в южнорусской традиции значений ‘болезнь’, ‘растение’, в севернорусской – ‘злой дух’, ‘леший’.

В коми-пермяцкой традиции слово чомор употребляется в бранной лексике: «Что не получается, что человек делает, так: ну к чомору!» (ПМ: Куд., Кекур, 83). В одном из преданий чомор появляется перед человеком после произнесения брани, проклятия и утверждает окончание «золотого века» – времени, когда злаки имели много колосьев, начинающихся от корней растения, – с этих пор они стали с одним стеблем и коротким колосом [Климов, 1990: 240–241]. В другом варианте эту роль выполняет черт (ПМ: Куд., Новоселова, 189). То есть чомор повторяет функции черта или характеризуется как собирательный образ нечистой силы.

Термином чемöр коми-пермяки называют болезнь; для избавления от нее дергают волосы, шерсть животных, кожу у позвоночника (чемöр нетшкыны – ‘чемэр дергать’). Еще одно значение слова – покровитель посевов, хозяин рощ и перелесков, которому приносится угощение по окончании жатвы [Климов, 2000б: 183; Климов, 2007: 199]. Коми-зыряне термином чомöр называли обрядовую кашу по окончании уборки урожая, которая предназначалась усопшим [Налимов, 1907: 3], а словом чомур – мужчину, «вошедшего в дом жены» [Лыткин, 1970: 309]. Этимологи видят возможные связи слова чомор с названием хозяйственной постройки чом – ‘шалаш’, ‘лесная избушка’, ‘клеть’, а его вероятные исходные значения – ‘дух хозяйства’, ‘бог урожая’ [Лыткин, 1970: 309]. Чом у коми-пермяков используется в хозяйственных целях для хранения различных предметов, в том числе, зерна и муки. Похожие постройки марийцев и удмуртов кудо и куала сочетают практическое и культовое значение, являются местом почитания семейно-родовых духов-покровителей [Народы Поволжья…, 2000: 221, 449]. Можно предположить, что образ чомора в коми-пермяцких верованиях некогда включал почитание предков, культ земледелия и имел какое-то отношение к постройке чому, в поздних же поверьях он далеко отстоит от них.

Локализуют чомора на перекрестках, на опушке леса. Время его активизации – закат, ночь. Описывают духа бородатым стариком «в красной пестрядиной рубахе, синих штанах, в новых лаптях с красными опушнями, в черном колпаке», он может принять вид кучки мусора или снопа [Заветный клад, 1997: 265; Климов, 2000б: 183].

Аналогично заключению, сделанному Н. И. Толстым о славянских суевериях, коми-пермяцкий чомор в поздних поверьях не имеет характерных черт, единственным его признаком обнаруживается имя и прикрепленность к конкретному виду малых текстов – проклятиям [Толстой, 1993: 130]. Возможно, чомор в коми-пермяцких верованиях является примером синтеза представлений разных культур, переосмысления воспринятого образа в соответствии с уже имевшимися поверьями и созвучными терминами.

Кикимора