Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

С этого момента, считает Явлинский — специалист по нормированию труда, постигший его тонкости на предприятиях угольной промышленности, директора почувствовали себя настоящими хозяевами предприятий. Очень скоро, делясь друг с другом опытом, они научились манипулировать нормами выработки, производительности, расходов и др. — повсеместно расцвели приписки, стали формироваться «излишки». Даже там, где под крылом директоров не появились цеховики, наладившие производство левых товаров на том же оборудовании из «излишков», приписки и прямые хищения создавали психологическую атмосферу, граничащую с уголовщиной и вместе с тем совершенно обыденную.

Горбачев понимал эту проблему лучше, чем консультировавшие его академики (исключая Ситаряна в Госплане), но она оставалась для него на втором плане: он считал, что ее удастся решить политическим путем с помощью той же гласности. В самом деле, перестроечная пресса охотно разоблачала коррупцию, а такие фигуры, как следователи Тельман Гдлян и Николай Иванов, проведшие самое громкое «узбекское хлопковое дело», на какое-то время даже выдвинулись за счет этого на политическую авансцену. Но проблема была слишком запущена и слишком масштабна — за убаюкивающей и иллюзорной лицевой стороной планирования эта изнанка существовала повсеместно, и искоренение теневой экономики скорее всего означало бы развал экономики как таковой.

14 советских рынков

Были ли в СССР эксперты, понимавшие, что происходит в той части экономики, которая для академиков оставалась слепым пятном? Конечно, но только во втором эшелоне: социалистическое «знание» объявляло их знания «антисоветскими», и они оставались уделом узкого круга экспертов.

Арон Каценелинбойген в 50-е годы работал нормировщиком на челябинском заводе «Калибр», затем там же на заводе измерительных приборов, преподавал в ПТУ, а после окончания кампании борьбы с космополитами, которая в Челябинске его не достала, был принят в Институт экономики АН СССР — в 1986 году его возглавит ставший советчиком Горбачева академик Леонид Абалкин. Увы, к тому времени доктор Каценелинбойген уже эмигрирует в США, где почти сразу же получит должность профессора, а затем и кафедру в Пенсильванском университете. В 1977 году он издал в журнале «Soviet Studies» статью, посвященную рыночным отношениям в СССР, насчитав и описав 14 типов разного цвета рынков: от легального «красного» до полностью нелегального «черного».

Наибольший интерес по его классификации представляют для нас рынки, на которых оперировали граждане, занятые нелегальным производством или оборотом не запрещенных товаров и услуг (торговля цветами, репетиторство, сдача жилья в поднайм и др. — серый), и рынок, на котором сделки заключали руководители предприятий (коричневый). Вот, как это описывает Каценелинбойген:

«Технико-экономическое обоснование плана при отсутствии четких критериев используется только как средство в борьбе между двумя сторонами… Большую роль в этой борьбе играют чисто человеческие отношения. Для того чтобы получить выгодный план, подчиненные не только пытаются скрыть возможности своего предприятия, но прибегают и к различного рода подкупам вышестоящих органов.

Если возможно торговаться за большее количество ресурсов, чем нужно, то у предприятия образуется избыток ресурсов. В то же время предприятие может иметь недостаток каких-то ресурсов. Одной из причин такого недостатка может оказаться недостаточный подвоз нужных ресурсов с других предприятий, так как сам план часто не сбалансирован. Например, стало правилом планировать доставку ресурсов с новых фабрик до того, как они начали функционировать. Влияние всяких аварий на производство обычно не учитывается.

Искусство, демонстрируемое участниками советской экономической системы, заключается в способности использовать избыток товаров, которое им удалось накопить, в обмен на нужные. Есть опытные люди, которые знают, кто что имеет. Контакты могут осуществляться напрямую. Например, зав. отделом снабжения может позвонить коллеге и попросить его: „Иван Петрович, нет ли у тебя металла такого размера?..“ И.П. отвечает: „Конечно, Евсей Абрамович, найдется. Но что вы нам дадите взамен? Нет ли у вас того-то и того-то?..“ — Ответ может быть такой: „У нас нет, но я попытаюсь узнать у Виктора Иосифовича и позвоню“. Таким образом, возникают очень длинные цепочки.

Высшие инстанции понимают, что руководители предприятий действуют в основном именно так в рамках планового механизма. Вдобавок инстанции всех уровней, кроме самых высших, принимают такую процедуру планирования, так как она дает им возможность получать личную выгоду совершенно безопасным способом, — здесь трудно доказать коррупцию».