Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

И на новом посту Калинин оставался довольно скромным, по сравнению с другими членами Политбюро, человеком. Иной раз нынешние критики его укоряют в присвоении его имени населенным пунктам, заводам… Но это не его личный выбор и уж тем более не его инициатива! По его мнению, делать этого было не надо. Но на самом верху, наоборот, считалось нескромным и зазнайством не уступать «желанию народных масс» давать имена своих лидеров городам, поселкам, фабрикам, заводам, учебным учреждениям!

Практика показывает, как только у Калинина появлялась возможность самостоятельно решать вопрос о своем «возвеличивании и восхвалении», он решительно отказывался от этого. Приведем пример. В марте 1938 г. в адрес Секретариата Президиума Верховного Совета СССР поступило обращение Комитета Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. В нем сообщалось о том, что на территории выставки оформляется особая «площадка» с картой Еврейской автономной области, выполненной из биробиджанского мрамора. Здесь же предполагалось установить мраморную фигуру Калинина, зачитывающего постановление ЦИК СССР об образовании Еврейской автономной области (1928). Запрашивалось разрешение на этот проект. Дошло письмо и до Калинина. Его резолюция была краткой: «Я против»[339]. Этого было достаточно, и проект не состоялся.

Депутатский билет М. И. Калинина об избрании депутатом Верховного Совета Карело-Финской ССР

1940

[РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 6. Д. 125. Л. 6]

В 1938 г. проходили выборы и в верховные советы союзных республик. Так сложилось, что многие высшие партийно-советские лидеры избирались в состав этих органов в той или иной союзной республике, как бы идеологически подчеркивая взаимосвязь республик в едином государстве. Калинин был избран депутатом Верховного Совета Карело-Финской ССР. Надо сказать, что для него этот факт не был простой формальностью. На протяжении ряда лет он стремился оказывать помощь и поддержку территории, с которой у него была связана память о годах дореволюционной ссылки.

По результатам прошедших выборов повсеместно в советских республиках началось формирование президиумов верховных советов и их рабочих аппаратов. По документам, отложившимся в ГА РФ в архивном фонде аппарата Президиума Верховного Совета СССР (Ф. Р-7523), видно, насколько непростой была задача реорганизация органов власти в республиках Союза. В общем хоре обращений в центр звучали вопросы о функциях и компетенции, штатах и структуре, бюджете и рабочих помещениях, формах взаимодействия с центральными властями… Волновали также судьбы ранее действовавших республиканских комиссий: детской, по культовым вопросам, помилованию, присвоению почетных званий, а заодно и приемных по жалобам.

В августе 1938 г. Калинин провел специальное совещание представителей республиканских президиумов по наиболее «горячим» вопросам. Представитель Азербайджанской ССР следующими словами выразил общее мнение: «Президиумы Верховных Советов избраны, но нет структуры и штатов, мы не знаем какие отделы у нас должны быть, сколько единиц в каждом отделе. Мы составили структуру и штаты по типу Президиума Верховного Совета СССР, и у нас получается гораздо больше работников, чем было раньше… У нас нет точных и ясных разграничений работы председателя Верховного Совета… что он будет делать, какие у него функции»[340].

Калинин в своем выступлении пытался прежде всего всех успокоить, обнадежить, внушить уверенность в собственные силы. Да, говорил он, формально объем работы уменьшится, поскольку Президиум лишен исполнительной власти, которая вся передана в СНК, и потому управленческая функция существенно сузится. Не ведет теперь Президиум и юридической работы, которая вся переходит в Верховный Совет. Но все же круг вопросов достаточно важен и широк. Президиум — это «коллективный президент», ссылаясь на Сталина, говорил Калинин. И его задача не приказывать, а советовать. Лишь в некоторых случаях Калинин высказался конкретно, например, о судьбе культовых комиссий. «Некоторые заявляют, что нужна обязательно комиссия культов. Кто закрывает церкви? Исполком. К вам поступят жалобы, что вот исполком незаконно закрыл церковь, и вы конституционно рассмотрите, а с партийным комитетом созвонитесь, как политически целесообразно. Если вы признаете, что „перемахнули“, то договоритесь, и на основании такой-то статьи отмените это постановление. Раньше вы просто написали бы: отменить постановление, а теперь исполком скажет вам: извините, не имеете права отменять, это должен делать Совнарком. Вы же можете отменить постановление на основании того, что нарушена такая-то статья»[341].