Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

Прошение М. И. Калинина олонецкому губернатору

г. Повенец Ол[онецкой] губ[ернии] 17 ноября 1904 г.

Его Превосходительству г-ну Олонецкому губернатору

Находящегося под гласным надзором полиции

в г. Повенце Олонец[кой] губ[ернии]

Михаила Иванова Калинина

Прошение

Под надзором полиции я нахожусь уже пять (5) лет и за все это время был совершенно лишен возможности видеть своих родителей, которые по своей бедности приехать ко мне тоже не могли, а между тем они уже стары и больны.

Все вышеуказанное заставляет меня сурьезно подумать о них и обратиться с просьбой к Вашему Превосходительству, не найдете ли возможным ходатайствовать перед Г-м министром внутренних дел об отпуске меня домой на родину на срок от 2 до 3 месяцев для свидания с родными.

Проситель М. Калинин

РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 8. Д. 6. Л. 28.

Одев черные повязки, ссыльные шли по улице. К ним подскочил полицейский.

— Что? Бунт? Почему траурные ленты? — кричал он.

— Собрались мы для того, чтобы почтить память героев, павших в боях с японцами в Порт-Артуре, — отвечали ему.

— Почему без моего разрешения?

— Забыли, Ваше Благородие.

Ссыльных отвели в полицейское отделение, составили протокол и потом всех отправили по домам. 18 января ссыльные вновь прошли по улицам города, теперь уже с красными флагами и революционными песнями.

В этот же день Калинин покинул Повенец с конным обозом, везущим в Петербург рыбу, пушнину, сушеные грибы и другие товары. Калинина собирали всем миром: кто дал пальто, кто ботинки, кто шапку… Дорога была дальняя — необходимо было преодолеть 600 верст, да и морозы стояли крепкие! По дороге заставляли спрыгивать с саней и бежать за ними, чтобы не замерзнуть[61].

А по полицейским каналам в Тверь полетело донесение, что «политический ссыльный, состоящий под гласным надзором, выбыл в Тверскую губернию, на родину»[62].

Между революцией и личной жизнью, на легальном и нелегальном положении

Повенецкий обоз с товарами, в котором следовал М. И. Калинин, добрался до Санкт-Петербурга за полторы недели. Калинин остановился у одного из друзей. В четыре часа утра он проснулся от шума. Прислушался и замер — в соседней комнате орудовала полиция. А там, на стуле, висел его пиджак с проходным свидетельством. Выручил случай. Полицейский, производивший обыск, попытался присвоить обнаруженные в шкафу довольно большие общественные деньги. Хозяйка подняла крик. Не желавшие лишних свидетелей полицейские выпустили Калинина с товарищем, «спешивших на работу». До утра друзья бродили по сонному Петербургу, заходя то к одному, то к другому знакомому. Но… один был арестован, у другого шел обыск… На следующий день удалось связаться с одним из секретарей Петербургского комитета партии — Е. Д. Стасовой. Она радушно приняла ссыльных. Вечером встретились все с С. И. Гусевым — секретарем Петербургского комитета, жившим в то время по поддельному паспорту. Посоветовавшись, пришли к выводу: Калинину отправиться на родину. Незачем зря гусей дразнить. Пусть дело немножко поуспокоится. В заключение разговора Стасова настойчиво посоветовала Калинину перед отъездом посетить дискуссионное собрание между большевиками и меньшевиками, которое должно было состояться на следующий день в одной из явочных квартир на Охте. Именно здесь он и узнал в подробностях о сущности раскола, происшедшего на II съезде РСДРП, еще раз убедившись в правоте своего выбора — за большевиков!

Приезд в Верхнюю Троицу большевика Калинина для родных был неожиданным и радостным. Шутка сказать — более четырех лет не виделись! Отбоя не было от односельчан. Каждому любопытно было взглянуть, какой стал Калинин после царской каторги. Михаил Иванович в свидании никому не отказывал. Наоборот, шел туда, где больше народу, рассказывал о «Кровавом воскресенье», о том, как живут рабочие в городах, за что борются.