Михаил Суслов. У руля идеологии

В развитие венгерских событий неожиданно вмешались известия с Ближнего Востока: 30 октября Израиль атаковал Египет. Франция и Англия сразу полностью поддержали агрессию Израиля, и Хрущёв сильно занервничал. Он испугался, как бы пример Израиля не вдохновил Запад с оружием в руках выступить в поддержку венгерских мятежников. Поэтому он отказался от ранее принятого решения вывести из Будапешта наш Особый корпус. Более того, он стал склоняться к тому, чтобы ввести в Венгрию дополнительные войска, за что сильно ратовал всё последнее время посол Андропов. Перемены в настроении советского лидера очень огорчили Микояна. Он даже пригрозил Хрущёву своей отставкой, если Кремль его не послушает.

Окончательно вопрос был решён 2 ноября на заседании Президиума ЦК КПСС. На нём присутствовали Булганин, Ворошилов, Каганович, Микоян, Молотов, Сабуров, Суслов и Брежнев, а также венгерский гость Кадар. Министр обороны Георгий Жуков заявил: «…уходить нам оттуда нечего». Он предложил направить в Будапешт для подавления мятежа маршала Ивана Конева. Хрущёв добавил, что по линии ЦК в Венгрию следовало бы вернуться главному советскому чекисту Серову. Потом советский лидер пообещал, что, когда всё поутихнет, в Будапешт слетают Микоян, Суслов и Аристов.

Ещё одно заседание Президиума ЦК Хрущёв собрал 3 ноября. Оно также прошло с участием Кадара. Но когда заседание открылось, Хрущёв обнаружил, что «документы плохо подготовлены», и поручил доработать их Суслову, Микояну и Шепилову. Дальше началось обсуждение состава нового венгерского правительства. И тут настойчивость проявил Микоян, в этот раз в пользу Кадара. А затем партверхушка уточнила план новой военной операции под названием «Вихрь». Она началась 4 ноября и закончилась приходом к власти Яноша Кадара. Надя окончательно записали во враги.

Не дожидаясь окончания операции «Вихрь», Хрущёв дал Суслову новое задание – выступить во Дворце спорта перед партийным активом Москвы и представителями трудящихся с докладом в честь 39‐й годовщины Великого Октября. Главный в партии международник, воспользовавшись моментом, решил подвести итоги своей миссии в Будапеште. Он заявил, что все советские люди «радуются победе, одержанной венгерскими трудящимися над контрреволюцией». Правда, поверили ему не все.

Сразу после праздника Хрущёв вновь направил Суслова в Будапешт, но уже в компании Маленкова и Аристова. И что теперь увидели московские эмиссары? Бои в Будапеште прекратились. Но это не означало, что сопротивление было окончательно сломлено. Не принявшие Кадара политики призвали народ к забастовкам. Было очевидно, что забастовочное движение носило организованный характер. Но откуда оно управлялось, ни люди Кадара, ни наши чекисты сразу выявить не могли.

«Центром контрреволюции, – сообщали 14 ноября Суслов и Аристов в Москву, – остаётся Будапешт, где влияние мятежников среди населения продолжает быть ещё довольно сильным. Не исключена возможность того, что повстанцы попытаются ещё раз поднять население на демонстрацию или спровоцируют где-нибудь вооружённое выступление. В этих условиях особое значение приобретает вопрос усиления влияния наших друзей среди трудящихся Будапешта. Мы советовали тов. Кадару торопиться с оформлением Венгерской социалистической рабочей партии. Вчера был проведён партийный актив гор. Будапешта, показавший, что активисты поддерживают правительство Кадара и его программу. В беседе с т. Андроповым т. Кадар дал понять, что в ближайшее время друзья намереваются расширить состав правительства, введя в него наряду с коммунистами представителей других партий и беспартийных».

В этой обстановке многие кремлевские эмиссары считали себя вправе контролировать действия Кадара и раздавать указания новому венгерскому правительству.

Окружение Кадара с этим вынуждено были поначалу безоговорочно считаться, но, когда председатель КГБ Серов дал указание арестовать большие группы участвовавшей в мятеже молодёжи и эшелоном направить их для проведения следствия за пределы Венгрии, возроптало. Не случайно люди Кадара бросились к Серову спасать венгерскую молодёжь. Серов вместе с Андроповым вынуждены были доложить Суслову и Аристову детали запланированной спецоперации. Как отреагировали на эту акцию два секретаря ЦК КПСС, до сих пор неизвестно.

Оставался ещё нерешённым вопрос о Наде. Тот после поражения восстания укрылся в Будапеште в югославском посольстве. Но за него по-прежнему продолжала ратовать часть венгерской элиты.

Лучшим выходом из той ситуации могло бы стать включение Надя в коалиционное правительство Кадара. Это умиротворило бы многих. Кстати, Кадар какое-то время раздумывал, не стоит ли возобновить сотрудничество если не с самим Надем, то с людьми из его ближайшего окружения.

Однако советские эмиссары заняли другую позицию: 17 ноября Маленков, Суслов и Аристов внесли в ЦК предложение пообещать югославам Надя не трогать, но сразу после его выхода из посольства арестовать и переправить румынам.