Михаил Суслов. У руля идеологии

Где же в это время был Суслов? Тогдашний секретарь крайкома по пропаганде Рачия Саренц в 1962 году в своей мемуарной книге подтвердил, что, да, в три или четыре часа утра 3 августа Суслов позвал к себе всех имевшихся в наличии членов бюро крайкома (а из секретарей крайкома в Ворошиловске тогда находились только Суслов и Саренц). Эвакуация остававшейся в краевом центре части партаппарата, по словам Саренца, началась в обед. Но организованного движения партфункционеров в сторону Кавказских Минеральных Вод не было. Саренц выходил из Ворошиловска отдельно от Суслова. До Пятигорска он добрался в четыре утра 4 августа. Суслова и председателя крайисполкома там ещё не было. Как рассказывал Саренц, Суслов появился в Пятигорске лишь 5 августа. Своим соратникам он сообщил, что по пути заезжал в разные районы, изучал положение дел в них и оказывал необходимую помощь. Но кто мог бы подтвердить эти объяснения Суслова?

К слову, в Ворошиловске тогда по этому поводу ходили самые разные слухи. Некоторые говорили, будто Суслов, чтобы спастись, переоделся в простого крестьянина. «О секретаре крайкома М.А. Суслове, – рассказывал сотрудничавший в войну с немецкими оккупантами журналист Леонид Леонидов-Польской ставропольскому краеведу Герману Белкову, – тогда говорили, что будто бы он на второй день оккупации приходил к зданию горкома партии «напротив входа в рощу» и сокрушённо печалился: «Что я скажу о случившемся своим коммунистам?» Это может быть и родившаяся в те дни легенда. Но на форштадте упорно ходила молва, что в первые дни оккупации Суслов скрывался в сарае своей прислуги на Невинномысской улице. Этот слух косвенно подтверждён появившимся в печати воспоминанием о том, как ночью 5–6 августа 1942 года видели Суслова ехавшим в машине вблизи села Татарка. Не исключено, что Суслов, застряв в городе, вынужден был пойти на прорыв по неустойчивым тылам противника, держа курс на Кизляр, где он затем и обосновался».

А что рассказывали очевидцы?

Сохранились свидетельства сотрудника спецслужб Владимира Морева. В 1962 году он напомнил Суслову: «Третий раз мы встретились в безрадостные, грозные, панические дни. Это было 5 или 6 августа 1942 года (Морев перепутал даты: всё случилось 3 августа. – В.О.). Я был ответдежурным по Управлению. Немцы высадили десант. Все наши бежали. Я оставался до последней минуты, уничтожал документы, выводил из строя связь. А когда выскочил из здания, оказалось, шофёр угнал машину, а немцы стреляли в скверике, что напротив УКГБ. Они заметили меня в «павлиньей» форме, обстреляли, но я через забор перепрыгнул на стадион и убежал в лес, оттуда добрался до Пятигорска. Там было всё наше начальство. Вас не было. Я спросил Панкова (начальника краевого управления НКВД. – В.О.) и Паршина – где Вы? Они стыдливо молчали. Я выпросил полуторку, взял 2 пулемёта, 10 чекистов и выехал навстречу бегущим лавиной, искать Вас. Я нашёл Вас в Минводах, на крыльце здания Горотдела. Сказал, что приехал за Вами, пригласил ехать. Вы отказались и отпустили меня. Когда я подошёл к вокзалу, где стояла машина, началась бомбёжка вокзала и парка. Мы закопали убитых и вывезли раненых в Пятигорск, откуда выехали в Кизляр.

Здесь меня назначили командиром опергруппы. По Вашему заданию я выезжал в Червлённую с задачей разыскать и доставить ногайца-чабана, бывшего депутата Верховного Совета СССР, одним из первых получившего за свой многолетний труд орден Ленина. Он каким-то образом стал старостой и дал указание раздать весь колхозный скот по принципу, у кого больше было раньше изъято. Нагнал я его в бурунах. Вы пощадили его. Вы сделали правильно, и я запомнил это на всю жизнь. А ведь была тяжёлая година…

Потом я с группой был послан на Чёрный Рынок. Там 120 рыбаков ушли в плавни. А на родине так нужны были бойцы и рыба. Кроме того, это был плохой пример. Я понимал Ваше задание и вывел всех рыбаков. Потом они стали настоящими людьми.

Затем ездил в тыл врага, в Левокумну. Мы привезли первого «живого» немца-фашиста. Вы должны помнить его: он всё скулил: «Я – коммунист, Гитлер – капут» и никак не хотел сесть на стул»[70].

В Пятигорске Суслов пробыл всего несколько дней. Уже 5 августа стало ясно, что наши вряд ли удержат Кавказские Минеральные Воды. Часть крайкомовцев предлагали весь оставшийся партаппарат эвакуировать в Моздок. Но второй секретарь крайкома Золотухин настоял на другом варианте эвакуации – в Кизляр. Суслов же, по словам Саренца, занимался налаживанием контактов с военными, которым, однако, в те дни было не до партфункционеров.

Немцы вошли в Пятигорск 9 августа. К этому времени Суслов уже выдвинулся в спешном порядке в сторону Кизляра. Позже некоторые люди поставили ему в вину оставление на съедение фашистам нескольких тысяч находившихся на Кавказских Минеральных Водах на лечении раненых бойцов.