Михаил Суслов. У руля идеологии

Расскажу о том, как в начале лета 1947 года в Ашхабад съездил информатор Сусловского управления Яков Теплов, который до учёбы в Высшей школе парторганизаторов варился в Пензенской области в основном среди русских колхозников. По прибытии в Туркмению он узнал о многочисленных случаях калыма и многожёнства. Московский эмиссар потребовал объяснений от местных партработников. А что те? Они на всё закрывали глаза. Возмущённый Теплов накатал на них жалобу. Он обвинил сотрудников аппарата ЦК Компартии Туркменской ССР в бездействии. В Москве его негодование разделил завотделом партийной информации ЦК Иван Поздняк. Соответствующая бумага была немедленно подана Суслову. Но на что рассчитывали Теплов и Поздняк? Что Москва тут же заменит в Ашхабаде весь партаппарат? И с кем бы тогда партия осталась?

В отличие от Теплова, привыкшего в Пензе к одним обычаям, Суслов понимал, что на Востоке за один день многовековые традиции прошлого, даже не самые лучшие, не изживались. Тут требовались не годы, а целые десятилетия вдумчивой и кропотливой работы.

Участвуя в разработке новых партийных программы и устава, организации проверок парторганов и контроля за выборами в советы разных уровней, Суслов по-прежнему много внимания уделял связям с иностранными коммунистическими и рабочими партиями. Правда, без перешедшего в Комитет информации Панюшкина ему в этом плане приходилось очень трудно. Оставшийся в отделе внешней политики ЦК другой заместитель – Леонид Баранов – не успевал перерабатывать поступавшие в ЦК потоки информации. Поэтому Суслов добился повышения для заведующего сектором стран Юго-Восточной Европы Василия Мошетова, который получил такой же статус, как и Баранов.

Судя по сохранившимся архивным материалам, для отдела внешней политики ЦК приоритет имели поиски новых форм взаимодействия с партиями левого толка в странах так называемой народной демократии и финское направление.

Почему Кремль уделял тогда особое внимание Финляндии? Да потому, что мы не хотели в очередной раз получить возле наших границ агрессивное государство, которое угрожало бы нашей безопасности. Нас вполне устраивал новый курс финского правительства на укрепление экономического сотрудничества с Советским Союзом. А финнов очень устраивало то, что мы больше не собирались экспортировать к ним революцию.

Короче, Финляндия после войны демонстрировала один из вариантов политического развития, который вполне устраивал и Кремль. В послевоенном Советском Союзе никто не делал трагедию из того, что Финская компартия не стала в своей стране лидирующей. Насчитывая к 1947 году в своих рядах 35 тысяч, она набрала определённую силу, смогла пройти в парламент и даже направила своих представителей в правительство. А это уже было немало.

Понятна Кремлю была и повестка финских коммунистов. Они выступали за демократические преобразования в своей стране, национализацию промышленности и банков, а также за проведение аграрной реформы. Хотя, конечно, не всё было столь уж гладко. Не случайно лидеры Финской компартии регулярно приезжали к нам консультироваться.

Летом 1947 года генсек ЦК Финской компартии Вилли Песси и член политбюро ЦК КПФ Херта Куусинен попросили встречи у Сталина. Но 30 июня их принял Жданов. С нашей стороны в беседе приняли участие также секретарь ЦК Суслов, заместитель заведующего отделом внешней политики ЦК Леонид Баранов и в качестве переводчика один из помощников Жданова Владимир Терёшкин.

Финские гости сообщили, что политическая обстановка в их стране осложнилась. Правительство, в котором состояли три коммуниста, стало заигрывать с правыми силами. Это привело к ухудшению положения рабочих. Трудящиеся стали винить в этом и Финскую компартию. Встав вопрос: что делать? «Надо, – подзуживал Жданов финскую делегацию, – снять узду с движения рабочих. Наступила пора показать силу рабочего класса. При этом не следует бояться обострения борьбы в правительстве, если это обострение пойдёт на пользу рабочих. Мы ждём от финской компартии наступательных боёв»[159].

Но ведь это могло привести к выходу из блока левых сил Финляндии аграрной партии. А кому это было бы на руку? И тут Жданов допустил, видимо, ошибку, предложив гостям обрушить на своих союзников по блоку собранный компромат. А ради чего? Финским коммунистам всё равно ни на каких выборах единоличная победа не светила.

Уже под занавес встречи Жданов поинтересовался у гостей: правда ли, что Финляндия находится в русле американской политики? Ответ был прямолинеен: это чистая правда, но у финских коммунистов не имелось тому доказательств, чтобы объявить об этом в печати.

«Как вас запугал Трумэн! – воскликнул Жданов. – Если вы будете придерживаться такого правила, что с врагами, которые борются нечестными средствами, нужно вести борьбу только честно – вы никогда не победите»[160].