Мила Рудик и кристалл Фобоса

Амальгама повернулась спиной к классу и подошла к двери, которая, как было известно Миле, вела в лабораторию, смежную с кабинетом алхимии. Профессор шепотом произнесла несколько слов, и вся стена вместе с дверью скрылась за тяжелой черной портьерой. Амальгама снова что-то прошептала, и портьеры раздвинулись, открыв взору студентов стену из грубо обтесанного камня с аркой вместо двери, которая только что здесь была. Проход зиял сплошной чернотой, и Мила почему-то была уверена, что ведет он не в лабораторию.

— Не задерживайтесь! — резко бросила ученикам профессор Мендель через плечо, после чего сняла со стены возле прохода факел и махнула на него рукой — факел загорелся ровным оранжевым пламенем.

Держа факел в полусогнутой руке, Амальгама шагнула в проход. Пожимая плечами и недоуменно переглядываясь, меченосцы последовали за ней.

Спуск по крутой каменной лестнице напомнил Миле о Транспространственном посольстве.

— Ты знала, что в Думгроте есть подвалы? — спросил на ходу у Милы Ромка.

— В любом замке есть подвалы и тайные ходы, — с видом знатока сообщил Яшка Берман. — А под Думгротом целый лабиринт.

— Где-то вычитал? — покосившись на него, предположил Ромка.

— Угу, — почему-то смутившись, ответил Яшка.

— Страшновато как-то, — тихонько то ли прошептала, то ли пропищала Белка.

Мила хотела было напомнить о похожей лестнице в Транспространственном посольстве, но вдруг и сама почувствовала, что ей не по себе. Либо здесь было что-то невидимое, навевающее страх, либо волнение в голосе Белки было заразительным.

Наконец лестница закончилась, и меченосцы оказались в темном подземном помещении.

Это была длинная зала с высоким сводчатым потолком. На стенах вдоль залы ребята сразу заметили большие красочные полотна. Двадцать два полотна одинаковых размеров в декоративных рамках, на равном расстоянии друг от друга, шли вокруг залы, начинаясь у самого входа.

— Следуйте за мной, — распорядилась Амальгама, и меченосцы вслед за ней медленно двинулись вдоль залы, с интересом рассматривая полотна.

На первом полотне было изображено что-то невразумительное, похожее на синее растение, над которым зависло солнце с человеческим лицом. Надпись на картине гласила: «Arma Artis».

— И что это значит? — произнес вслух Ромка.

Солнце на картине со стоном вздохнуло, чванливо закатило глаза, и латинские буквы сменились русскими: «Руки искусства».

— Очень похоже, — съязвил Ромка.

«Руки искусства» больше напоминали ветви неизвестного растения, закрученные спиралью, как стручки гороха.

На следующем полотне был изображен бородатый человек, несущий в руках большую стеклянную флягу. Заметив, что на него смотрят, он повернулся, чтобы бросить взгляд с картины, и, споткнувшись, чуть было не выронил флягу из рук. Пробурчав что-то явно нелицеприятное в адрес столпившихся зрителей, бородач покрепче прижал флягу к груди и перестал обращать на ребят внимание.

Следующим был рыцарь с мечом в руке, стоящий сразу на двух фонтанах. В отличие от своего соседа, он не растерялся, а наоборот — выпятил грудь колесом, приняв еще более важный вид, чем прежде.

На полотне рядом с рыцарем что-то рассказывали друг другу король и королева, но они были так увлечены беседой, что на ребят не обратили ровно никакого внимания, поэтому меченосцы пошли дальше.

На следующей картине шахтеры раскапывали холм. Их было двое: один усердно расширял проход с одной стороны холма, орудуя молотком, а другой вывозил груженую чем-то тележку из готового прохода с другой стороны. Заметив, что их рассматривают, шахтеры побросали свои инструменты и быстро скрылись в холме. Примерно через полминуты один из них осторожно высунул голову из темного прохода, но, убедившись, что перед картиной все еще стоят зрители, тут же нырнул обратно.

— Они там что, золото нелегально добывают? — хмуро поинтересовался Иларий. — Чего это они так испугались?

Отвечать ему было некому: все были слишком заняты изучением полотен. На одном одетый в золотую мантию король шел топиться, на другом его обезглавили, а заодно отрубили обе руки и обе ноги. Еще на одной картине было изображено крылатое существо с двумя головами: мужской и женской.

— Это кто? — спросила Кристина Зудина.

— Это гермафродит, — ответила Амальгама, — мужчина и женщина в одном теле.

— Ой, — смущенно порозовела Кристина.

— Тесно им там, наверное, — без всякого смущения заявил Мишка Мокронос, сочувственно качая головой, — в одном теле.

Амальгама медленно опустила на него глаза. Под колючим ледяным взглядом профессора алхимии Мишка стушевался, нервно кашлянул и вжал голову в плечи.

— Итак! — громогласно воскликнула Амальгама, отвернувшись от шутника Мокроноса. — Соломон Трисмозин! Один из величайших алхимиков в истории. Автор знаменитого трактата «Splendor Solis», или «Великолепие Солнца». Трактат включает в себя двадцать два символических изображения. Смерть и последующее воскрешение уже в другом качестве, превращение одной материи в другую — суть трактата, как и самой науки алхимии в целом. Огромная ценность «Великолепия Солнца» для алхимии неоспорима…