Мила Рудик и кристалл Фобоса

Мила оделась и, не став будить Белку, спустилась по лестнице вниз. Она заглянула в гостиную и в столовую. В гостиной было несколько меченосцев с седьмого-восьмого курсов. Как раз в тот момент, когда Мила открыла дверь, они взорвались громким смехом — наверное, кто-то только что удачно пошутил. В столовой скамейки были лишь кое-где заняты редкими жаворонками с первых курсов. Фимка Берман усиленно поглощал котлеты, политые кетчупом, а его одноклассница Инна Стоян что-то увлеченно рассказывала компании первокурсников. Те слушали, открыв рты, но при этом не забывали уминать лежащий в вазочках разноцветный мармелад. Ромки нигде не было, и Мила подумала, что он, видимо, еще спит. Ничего не оставалось делать, как отправиться к «Конской голове» одной.

Уже почти у двери Мила вдруг вспомнила об очень важной вещи. Вернувшись в столовую, она немало озадачила первокурсников, когда прямо у них перед носом высыпала из сухарницы овсяное печенье на большую салфетку, завернула ее края так, чтоб не рассыпалось содержимое, и молча вышла.

В выходные ворота Думгрота были заперты, поэтому пришлось идти к «Конской голове» в обход. Впрочем, даже если б ворота были открыты, Мила все равно сделала бы крюк, поскольку со стороны луга позади Думгротского замка она выходила сразу к псарням, избегая необходимости проходить через главные ворота усадьбы белорогих. Появляться на территории усадьбы ей из-за некоторых обстоятельств не хотелось.

Подходя к псарням, Мила не переставала думать о том, узнает ли ее Ригель. Или поднимет голову, посмотрит на незваную гостью своими янтарными глазами и отвернется, больше не признавая в ней друга?

Дверь в псарню Ригель была приоткрыта. Мила раскрыла ее пошире и переступила порог. Не успели ее глаза привыкнуть к многочисленным пересечениям дневного света, бьющего из маленьких квадратных окон под потолком, как из темноты донеслось угрожающее рычание.

Мила в первый момент растерялась. Она уже сделала шаг назад, но привыкшие к полумраку псарни глаза наконец распознали очертания животного в нескольких шагах от нее. Оскаленная пасть и поза, выражающая готовность к прыжку, — Ригель явно не была ей рада.

— Тихо, Ригель, тихо, — раздался из глубины помещения знакомый окающий говор Ориона. — Это свои.

Мила невольно сглотнула. Немудрено было испугаться — драконовые псы были опасны для тех, кто им по каким-то причинам не понравился. Видимо, нерадушный прием Ригель означал, что опасения Милы оправдались — Ригель не узнала ее.

— Привет, Ригель, — стараясь говорить спокойным голосом, произнесла Мила. — Я тебе печенье принесла. Овсяное.

Ригель перестала рычать и подошла к девочке на расстояние вытянутой руки. Внимательно посмотрела на Милу умными янтарными глазами, в которых проступало узнавание. Потом тряхнула головой, словно сказав самой себе: «И чего это я вдруг разрычалась?», и, приблизившись к Миле вплотную, по-свойски ткнулась носом в салфетку, которую Мила держала на весу в опущенной руке.

— Признала, наконец, голова ты садовая? — с укором произнес Орион, приближаясь к Миле и к Ригель.

— Ты не серчай, — сказал он, обращаясь уже к Миле. — Она сегодня больно нервничает. День у нас особый. Проходи, раз пришла, что у дверей стоять?

Мила прошла в глубь псарни. Рядом с большой мохнатой подстилкой Ригель она остановилась и, наклонившись, положила на пол сверток с печеньем, откинув края салфетки. Завиляв чешуйчатым драконьим хвостом, Ригель накинулась на угощение.

Мила подняла глаза на Ориона.

— А почему сегодня день особенный? — спросила она.

Орион бросил на свою питомицу ласковый взгляд. Глаза его улыбались, глядя, с каким упоением Ригель поглощает свою любимую пищу. Хруст раздавался внушительный.

— Иди сюда, — сказал Орион, сделав Миле знак рукой, — сейчас увидишь.

Вслед за стариком Орионом Мила подошла к самой дальней стене псарни. Там, в неком подобии гнезда из теплых шкур, лежало яйцо.

Оно было довольно крупное и больше всего напоминало гладкий, обработанный янтарь. Янтарная скорлупа была прозрачной, но при этом казалась очень крепкой — как камень. А внутри яйца что-то маленькое и темное едва заметно шевелилось.

— Это ведь…

Мила была так удивлена, что даже не смогла высказать свою догадку словами.

— Да. Это потомство Ригель, — помог ей Орион, с улыбкой взирая на янтарное яйцо. — Садись.

Он провел рукой в воздухе, потом еще раз, и вблизи от гнезда появились две невысокие табуретки. Мила присела на одну из них, сам Орион — на другую.

— У драконовых псин в одной кладке не бывает больше одного яйца, — сообщил зачарованной Миле Орион. — Так уж устроена их природа. Драконы — и те плодовитее. За последние десять лет у Ригель будет первый детеныш. И случиться это должно сегодня. Если быть точным — с минуты на минуту.

Мила заметила, что яйцо в гнезде из мохнатых шкур и в самом деле начало шевелиться активнее, как и смазанное темное пятнышко внутри.