Мила Рудик и кристалл Фобоса

— Несказанно рад, что вы меня наконец-то узнали, — уязвленным тоном сообщил преподаватель монстроведения. — Я еще мог бы понять, если бы вы не обратили на меня внимания на «Шоу монстров» — все-таки главными звездами представления были мои страшные и ужасные наваждения. Но все же, я смел надеяться, что студенты, посещающие мои лекции, при встрече будут меня узнавать. Как минимум, чтобы поприветствовать.

— Извините, я… — Мила запнулась, не зная, что на это ответить.

Профессор Буффонади вдруг отстранился и окинул ее внимательным взглядом.

— Вы очень бледны, синьорина, — сообщил он, закончив изучать ее лицо. — И вся дрожите. Вы больны?

Мила отрицательно качнула головой.

— Нет.

И больше ничего не смогла сказать. То ли испытанный ужас лишил ее последних сил, то ли она онемела от чувства облегчения — ведь старуха так и ушла ни с чем, не сумев причинить ей никакого вреда.

Профессора явно озадачил ее лаконичный ответ: теперь уже удивленно тянулись ко лбу обе его брови.

— Мне все-таки кажется, что вы больны, синьорина, — неожиданно мягко сказал итальянец.

Мила только вздохнула — она действительно чувствовала себя разбитой и обессиленной.

Массимо Буффонади вновь пристально посмотрел на нее, потом кивнул каким-то своим мыслям и решительно заявил:

— Знаете что, синьорина? Пожалуй, я провожу вас до вашего Дома.

* * *

— Послушай, Мила, — осторожно начал Ромка. — Я помню, ты не согласилась, но ты на всякий случай еще раз подумай, может быть, эта старуха все-таки твое видение? Ведь никто, кроме тебя, больше…

— Она точно не отсюда, — перебила его Мила и демонстративно постучала пальцем по своему лбу.

Они сидели в гостиной Львиного зева, когда было уже за полночь, и обсуждали все, что произошло с Милой в этот вечер, точнее, обсуждали Мила и Ромка, а Белка лишь сидела поблизости, уткнувшись носом в конспект по истории магии.

— Ты в этом абсолютно уверена? — настойчиво спросил Ромка.

Мила тяжело вздохнула. Ну как же объяснить ему то, что можно только почувствовать на собственной шкуре?!

— Мои видения никогда меня так не пугали, — сказала она. — Когда это случилось в первый раз, то больше всего я испугалась не увиденного, а того, что у меня, вероятно, с головой не все в порядке. А это был жуткий монстр в котле с водой. На нашем первом уроке антропософии. То есть, понимаешь, как будто само собой подразумевалось, что увиденное вылезло из моей головы. А эта старуха наводит на меня какой-то панический ужас.

— Ну… — Ромка задумчиво хмыкнул. — Знаешь, сейчас уровень страха в Троллинбурге просто зашкаливает. Все это замечают. Ты же знаешь, что в городе…

— Эпидемия страха, — закончила за него Мила. — Я помню. Но люди боятся того, чего боялись всегда, только во много раз сильнее. И почему-то никому, кроме меня, не мерещатся старухи. Можно, конечно, подумать о моей бабушке — у нас с ней не было взаимной любви. И если честно, то я всегда немного ее побаивалась…

— Ну! — подхватил Ромка, лицом выразив, что мысль кажется ему дельной.

— Но с чего бы это вдруг ей менять внешность? Совсем другое лицо — я его очень хорошо разглядела в последний раз. К тому же моя бабушка даже для того, чтобы явиться ко мне в самом страшном сне, не напялила бы на себя такие лохмотья. Она очень переборчива. Зачем ей в моих видениях появляться в таком виде?

— Да при чем тут ее одежда! — вспылил Ромка. — Видения — это что-то вроде привета из будущего. А будущее может быть самым разным.

— Ты хочешь сказать, что скоро я встречу свою бабушку, а выглядеть она будет, как трехсотлетняя старуха, которая за все триста лет ни разу не догадалась сменить платье?! — с сарказмом уточнила Мила.

Ромка открыл было рот, чтобы возразить, но не нашелся, что сказать.

— Ладно, — наконец заговорил он минуту спустя. — Допустим, это не видение…

— Это не видение, — категорично заявила Мила.

Ромка скрестил руки на груди и, картинно округлив глаза, спросил:

— Тогда что это?

Мила устало вздохнула.

— Ох, если бы я знала! Но эта старуха напугала меня до полусмерти. И для меня она была вполне настоящей. А вот профессор Буффонади прошел сквозь нее и даже ничего не почувствовал. Он ее не видел, Ромка. Точно так же, как те прохожие на улице Девяти Ключников.

— Ну вот и я о том, что, кроме тебя…

Ромка вдруг осекся.

— Погоди! А что, если ты не случайно встретила там Буффонади?

— В смысле? — не поняла Мила.

Ромкины глаза заблестели, он закусил губу — бесспорное свидетельство того, что Лапшин загорелся какой-то идеей, и выпалил:

— Вспомни, кто такой Буффонади!

— Я и не забывала. Профессор монстроведения и по совместительству творец жутких иллюзий.

— Вот именно! — возликовал Ромка. — Творец жутких иллюзий! И, в отличие от твоих видений, его иллюзии пугают! А что, если эта твоя старуха — очередное жуткое наваждение Буффонади?

Мила недоверчиво наморщила нос.

— Ну, вообще-то, насколько я поняла, его специализация — чудовища и монстры. А эта старуха все-таки выглядела как человек. Я имею в виду — внешне.

Ромка на секунду задумался, а потом сказал: