Миледи и притворщик

Евнухи остановились посреди комнаты, и я вместе с ними. Первое, что бросилось в глаза, это огромное блюдо с множеством фруктов на столе возле зарешёченного окна. А ещё мой чахучанский альбом рядом и стопка тромских газет.

Шелест страниц заставил меня повернуть голову, и я увидела сидящего на краю бескрайней кровати мужчину, что внимательно изучал иллюстрации в нашей с Леоном книге. Значит, Сеюм всё-таки выяснил и сказал своему повелителю, кто я такая…

Не знаю, каким я ожидала увидеть сатрапа. Наверное, отвратительного борова с огромным пузом, плешивого тирана и злодея, с крючковатым носом и поросячьими глазками. Но передо мной сидел приятного вида широкоплечий мужчина тридцати пяти лет в красном бархатном халате, с гладким подбородком и аккуратно стрижеными усами, густыми чёрными волосами по плечи. Черты его лица сложно было назвать мягкими, но в них явно читался волевой и решительный характер. И острый ум. Особенно в цепком взгляде, что впивался в мои иллюстрации к книге.

– Оставьте нас, – негромко, но чётко произнёс он, и евнухи тут же убрали от меня руки и покинули комнату.

Я услышала, как справа хлопнула дверь, и какой-то механизм скрипнул снаружи – видимо, Сеюм перевернул вторые песочные часы, и отсчёт времени начался.

– Эмеран Бланмартель, маркиза Мартельская, невеста принца Адемара из династии Марильон, – отложив книгу, произнёс сатрап и поднялся с кровати, чтобы неспешным шагом направиться ко мне. – Никогда не думал, что столь высокая гостья окажется в моём дворце.

Тут он подошёл ко мне и остановился на расстоянии вытянутой руки, и я поняла, что Санайя была права – сатрап на полголовы меня ниже. Может, я всё же ему не понравлюсь, и сейчас он отошлёт меня прочь?

– Неужели гостей в этот дворец принято затаскивать силой, а потом раздевать, связывать и держать взаперти на мокром полу?

Говоря это, я мёртвой хваткой вцепилась в края пледа изнутри, чтобы удержать его у груди и животе, а сатрап тем временем зашёл мне за спину и словно удав принялся наворачивать круги, оценивая меня взглядом и явно что-то для себя решая.

– Ты права, с гостями так не поступают. Но скажи, как невеста принца Адемара могла оказаться в Шамфаре возле придворцовой площади, да ещё в жёлтом балахоне, какие носят лишь больные лучистым лишаем?

Хороший вопрос. Интересно, почему сразу после моего похищения его не догадался задать мне Сеюм?

– Я – журналист. И фотограф. Я уже несколько лет путешествую по разным уголкам Сарпаля, чтобы снимать природу, людей и города. Читатели ждут моих новых книг и новых фотовыставок, и поэтому я здесь – в самой закрытой для северян сатрапии Сарпаля.

– Нет, ты говоришь совсем не о том, – остановившись напротив меня, с нехорошей улыбкой на устах произнёс он, – Мне интересно знать, как принц мог отпустить свою невесту в такое далёкое путешествие, да ещё и одну.

– Он мне ещё не муж, чтобы указывать, где и как мне работать.

Мой ответ явно удивил сатрапа, но всё же он улыбнулся и сказал:

– Кажется, принцу непросто сладить с тобой. Те газеты, – он указал на стопку на столе, – доставили мне полгода назад. Неужто за эти полгода принц так и не женился на тебе? Или он понял, что не справится с твоим непокорным характером и передумал?

– Не передумал, – поспешила я прекратить его измышления. – Просто не так давно умер мой отец, и по традиции моего народа я должна год носить траур по нему. Поэтому свадьбу пришлось отложить. А чтобы время прошло быстро, я решила отправиться в новую поездку за новыми фотоснимками Сарпаля.

– И как же ты попала в Сарпаль, непокорная маркиза?

– Морем.

– В этом я и не сомневаюсь. Но кто доставил тебя на берег?

Проклятье, и что мне ответить? Контрабандисты, которые скупают фрукты в прибрежной деревне? Нет, ставить под удар тётушку Джию и прочих родственников Стиана и Шелы я не стану.

– Это был корабль беженцев.

– Беженцев? Я думал, они бегут из Старого Сарпаля на север, а не с севера в Сарпаль.

– Да, но кто-то же должен послать за новыми беженцами корабль из Флесмера, чтобы забрать их отсюда. Те, что уехали первыми и сумели заработать денег во Флесмере, теперь посылают рейсы за своими родственниками и друзьями.

– И от этих изменников, – с презрением процедил он, – ты узнала, что лучше всего притворяться больной и путешествовать под жёлтым покровом?

– И что лучше всего идти вдоль заброшенной железной дороги, где меня никто не заметит. А дирхамы для поездки я выменяла во Флесмере у бывших беженцев, которым здешние деньги больше не нужны.

Выложив всё это, я затаила дыхание в ожидании, что сатрап проглотит мою ложь и больше не будет задавать неудобные вопросы. Но он почему-то приблизился ко мне ещё теснее и начал стягивать с себя свой халат.

О нет, только не это. Где масляная лампа? Я успею подбежать к ней и опрокинуть, или этот пресыщенный властью блудник схватит меня прежде чем я успею что-либо предпринять, и потащит в постель? А он может, он явно сильнее меня.

– Думаю, так будет удобнее и для тебя, и для меня, – зайдя мне за спину сказал он, а в следующий миг я ощутила, как на плечи опускается тяжёлая ткань.