Министр по делам редиски

А с некоторых пор Магдана не узнать. Как поставили начальником— вконец испортился. Вон, взгляните на доску объявлений: видите, висит приказ. Приказ о моем увольнении. Собственноручно Магданом написан. Кто бы мог подумать, что у него на это рука поднимется? Бывало, по праздникам тосты вместе поднимали, на брудершафт пивали. А теперь…

Все наделала власть. Это она, злодейка, перевернула человека. Недаром же говорят: коль хочешь кого испытать, дай ему в руки власть. Вот и раскрылось теперь истинное лицо Магдана!

Случилось так, что он, обыкновенный плановик, стал заведующим отделом. И в тот же день, как только мы остались с глазу на глаз, Магдан мне сказал:

— Альтаф, моя новая должность помехой нашей дружбе не станет…

Тут я нутром и почуял: это он так дает знать, что, дескать, я теперь не чета ему. А про себя, конечно, со злорадством думает, что я ему завидую. Ну, ладно, он еще пожалеет об этом!

Как-то подошел праздник. Накануне я возвращаюсь домой, а жена и говорит:

— Приоденься, у нас гости будут.

— Какие гости?

— Неужели позабыл? Придет Магдан с женой. Ведь ты же сам их на позапрошлой неделе пригласил.

— Никаких гостей! — отрезал я. — Между нами все кончено!

Жена от удивления — как в столбняке. Пришлось вразумить:

— Знай и смекай: он теперь мой начальник. Вдруг мое приглашение превратно поймет? Вдруг подумает, что я подлизываюсь? Так что скажи его жене: не сможем, мол, то да се.

На этом со старыми привычками было в корне покончено.

Раньше я чуточку припаздывал на работу. По всяким причинам: то трамвай ползет медленнее черепахи, то автобус поломается, то еще что-нито приключится. А с того дня, как мой друг вылез в начальники, я стал приходить и вовсе часа на два позже. Интересуюсь, как он поведет себя: как начальник или как настоящий ДРУГ?

В первый раз он ничего не сказал. Правда, посмотрел косо и как-то неловко отвернулся. А его неприязненный взгляд мне всю душу перевернул. Гляди-ка ты на него, нос задирать вздумал! Но ничего, спесь-то уж как-нибудь с тебя собьем!

Кстати, в тот день у нас приключилось профсоюзное собрание. Ох, и дал же я дрозда своему непосредственному начальнику! Обвинил его даже сейчас уж не помню в чем и под конец обозвал заскорузлым бюрократом.

Я его драконю, а Магдан места себе не находит. Вылупил глаза, раззявил рот и ерзает. По глазам вижу: вот-вот крикнет, что я-де чушь несу. А по-моему, когда наводишь критику на зазнавшегося начальника, преувеличения вполне допустимы.

Не выдержал-таки Магдан, бросил реплику:

— Голословная ложь! Ты факты приведи, факты!

— Товарищи, все слышали? Это же типичный зажим критики! — отпарировал я выпад Магдана. Он лишь махнул рукой и покорно съежился. А все же после собрания сам прибежал ко мне:

— Альтаф, дружище, что за муха тебя укусила? — спрашивает этак мягко, ласково.

— Подрастающий бюрократ — рядовому не друг! — мигом отшиваю я его и гордо ухожу своей дорогой.

Вечером Магдан стучится к нам домой. Чтобы пустить пыль в глаза, разумеется. Дескать, смотрите, как он интересуется жизнью и бытом рядовых сотрудников. Тоже мне демократ выискался! Шалишь, брат, мы народ тертый, понимаем, что к чему! Дверь я ему, конечно, не открыл.

Как человек непримиримо принципиальный, решил я свое мнение довести до вышестоящих инстанций. Написал письма. Разоблачил Магдана в бюрократизме плюс карьеризме. К глубокому сожалению, в высших сферах мои сигналы восприняли не совсем должным образом. Не в те руки, видно, они попали.

А Магдан тем временем окончательно испортился. Стал меня всячески притеснять и зажимать. И вот видите, приказ вывесил. За халатное якобы отношение к служебным обязанностям, прогулы да еще клеветнические измышления — уволить! До чего дошел человек, а?

Вот что власть с людьми делает! Не постеснялся своему лучшему другу такую пакость сделать. Все! С сегодняшнего дня нет у меня друга по имени Магдан, а есть только враг. Кровный, непримиримый! На всю жизнь!

ТОТ САМЫЙ

В ашхану развалистой походкой вошел человек. Официантки у кухонной двери обменивались последними городскими новостями и, естественно, не имели никакой возможности обратить внимание на вошедшего. Человек тем временем расположился за свободным столиком и принял позу терпеливого клиента. Однако и тут никто к нему не подошел. Тогда клиент помутневшими глазами пробороздил вдоль и поперек весь зал. Один столик… два столика… три… Что за странность! При подсчете обычным двуглазовым способом получается двенадцать столиков, а прикроешь один глаз — вдвое меньше…

Вскоре, однако, занятие этой скучной арифметикой надоело клиенту, и он подал голос:

— Эй, есть там кто-нибудь?

Одна из официанток, устрашающей комплекции, нехотя обернулась и рявкнула:

— Не сдохнешь, поди! Потерпи чуток! — И снова включилась в собеседование.

Подвыпивший клиент начал было закипать, но вовремя сдержался, решив, что и в самом деле с голоду пока что не сдохнет и можно малость подождать.