Мир человека в слове Древней Руси

Примерно так же происходило развитие значений и у слова два. В «Слове о полку Игореве» (XII в.) известно слово двица: «Двици поють на Дунаи!» (с. 386), но «готския красныя двы» (с. 380); будущая невестка Игоря — «красная двица» (с. 386). Поначалу это просто уточнение «признака женскости» (Азарх, 1984, с. 115, 118), однако в XIV в. этим словом обозначают взрослую девушку, и в отличие от него двка — "маленькая девочка". В «Слове о полку Игореве» воины «помчаша красные двкы половецкыя», а в «Домострое» (середина XVI в.) уже иначе: «малыхъ двокъ учити, которая чего пригоже» (с. 87). В XV в. известно также слово девочка, это дальнейшая степень уменьшительности: самая маленькая из девиц, совершенный ребенок. Афанасий Никитин (1472 год) сообщает, что в Индии «паропки да девочки ходить наги до семи лт» (Аф. Никит., с. 450), следовательно, это действительно маленькие девочки. Слово девушка появилось еще позднее — из разговорной крестьянской речи и первоначально было равноценно таким словам, как деваха или девуля; когда-то и оно имело оценочные характеристики.

Итак, что же произошло? Возрастные различия женщин обозначались словами одного корневого гнезда, ни разу не выходя за пределы «женского клана»: два — двица — дьвъка — двъчька — двушька. Уменьшительность значения, каждый раз привносимая новым суффиксом в полном соответствии с семантикой этого суффикса, придавала словам некий смысл возрастной градации, но становилась вместе с тем и признаком социальным. Слово двица появилось на смену слову дъва, поскольку последнее первоначально было прилагательным — эпитетом к имени, обозначавшему лицо женского пола. Двица — уже более самостоятельное именование, оно обозначает женщину, которая способна вскормить другого члена рода. Затем пошли слова уменьшительные (уменьшавшие ранг обозначаемого ими лица): дв-к-а — уменьшительно, но с двумя суффиксами (дв-ъч-ьк-а) уменьшительно-уничижительно. Социальная степень понижалась в соответствии с уменьшением возраста; этот принцип сохранился с древности, тут ничего не изменилось. И в отцовском доме «отроки» и «девки» до женитьбы оставались бесправными; такое положение освящает и «Домострой», и законы XVI—XVII вв. Различие между современными значениями слов девица или девочка и их исходным значением подчеркивается и различием в произношении (даже ударение было другим, а оно важно для устной речи): современное деви'ца и древнее д'вица, девочка и прежнее дво'чка.

Так постепенно периоды жизни человека, поименованные отдельным словом, в конце-концов достигли числа семь, и каждый такой период равен был семи годам. Искусственность подобного членения на возрасты кажется несомненной, поскольку разные периоды называются иногда однокоренными словами. В одних случаях говорят, используя слова дтищь и дтя, в других — отроча и отрокъ, разграничивая этим разные этапы младенчества и отрочества. Иные из слов попали в перечень явно для «заполнения пустых мест» при переводе иноземных источников.

Действительно, византийские тексты указывают семичленную градацию жизненного пути, однако в «Изборнике 1073 года», который переписан с восточноболгарского оригинала в Киеве, «семь верстъ» человеческой жизни обозначены совершенно другими словами: младенець, отрочате, отрочище, юноша, средовчьный, старець, сдой старый при гроб; восьмым периодом жизни (вечная жизнь) признается воскресение из мертвых и блаженство, которое пребудет неизменным. Христианское осмысление этой периодизации ощущается явно.

Но этим дробление возрастной градации не завершилось. Сочинения XVII—XVIII вв. говорят уже о девяти возрастных периодах, в современном русском языке их фиксируется двенадцать (Путягин, 1974). Реальная, физически оправданная линия — юный и ветхий — постепенно множится все новыми терминами, что дробит цельность человеческой жизни. Происходит так потому, что изменяется общий социальный масштаб. Слова «возрастных степеней» начинают соотноситься с различными социально важными функциями данного возраста в определенном обществе (хлопец, ребята, отрок, муж и др.); они теряют значения слишком конкретных возрастных периодов именно потому, что по разным причинам обретают свой социальный статус, становятся знаками отношения человека к другим людям в обществе. Первоначально семейный термин как бы сгорает в пламени социальных симпатий и пристрастий.