Мир, что (мен)я покорил, 2 том

Возможно, у Флюры были шансы победить. Она шла вровень с доном очень долго, не уступая ему ни фигуры. Но этот бой давил на неё, уничтожал изнутри. И уже не было таких слов, которые я мог сказать, чтобы помочь ей. На тридцать третьем ходу девушка просто посыпалась. Ошибка за ошибкой стали следовать в её приказах. Неправильно поставленные пешки, потеря позиций… В итоге она была вынуждена сказать, едва слышно:

— Я сдаюсь…

А был ли смысл в громкости, если дон ещё несколько раундов назад знал, что эти слова крутились у неё на уме?

— Моя дорогая, ты не можешь просто так сказать это, — ухмыльнулась мразь. — Разве ты не помнишь как правильно сдаются в шахматах?

Флюра молчала. Дон сделал новую затяжку из его бесконечного запаса сигар:

— Тебе нужно перевернуть своего короля.

На этот раз меч попал в руки волшебницы. Она смотрела на окровавленное лезвие взглядом пустым, потерянным. Не придавало ему эмоций и явное наличие симптомов голубой чумы. И вглядывалась Флюра на клинок… слишком долго. И я понял, почему.

Она увидела своё отражение.

Ещё до того, как меч выпал из её рук, а Флюрины ноги подкосились, я подхватил оружие, в пару шагов достиг нашего короля и отрубил ему голову. Прыснувшая в лицо кровь отрезвила. Вернула спокойствие. Я с ненавистью уставился на дона. Как и всегда он испытывал лишь удовольствие от происходящего. Пришло время стереть улыбку с его лица.

— Второй раунд! — крикнул я. — Не думаю, что тебе было достаточно этого! Я же знаю, какое удовольствие тебе приносят эти смерти. Давай же увеличим их число!

Гримаса на лице урода стала искажаться, превращалась совсем в нечеловеческую. Да, верно. Дон тоже не был человеком. И одолеть его мог только такой же монстр, как и он. Гон имел право отказать мне. Но он уже почувствовал вкус крови. Для него происходящее было настоящим пиром из эмоций. И у него не было никаких причин думать, что сейчас он проиграет.

— Хорошо, — я удивлялся, как с такой-то улыбкой не рвётся его рожа. — Приведите замену.

Мафиози утащили с поля трупы, а те фигуры, что ещё остались стоять на ногах, были вынуждены вернуться на исходные позиции. О, да, я понимаю, как они себя чувствовали. Только что все их надежды на выживание были разрушены. Потому что я не собирался жалеть ни союзников, ни врагов.

— Скажи мне, дорогой Гон, — похрустел костяшками я, — ты знаешь русский язык?

Это было смешно. Наблюдать за тем, как мошенник, потеряв фальшивые козыри, пытается играть честно. Словно спортсмен пришёл на соревнование без допинга. Жалкое, но до ужаса потешное зрелище. Я не был гением шахмат, но здесь не нужно было быть и любителем. Дон насасывал хуи размеров настолько лютых, что, будь они реальными, мог бы и задохнуться. Но, к счастью, метафорический отсос его не убивал, а потому я мог с удовольствием наблюдать за тем, как превосходство смывается с его лица, заменяясь на недоумение.

Если бы мне платили рубль за каждый раз, когда я побеждал «чемпионов» этого мира в их же испытаниях, стоило заставить их играть по-честному, у меня было бы два рубля. Что немного, но занятно, что это произошло дважды.

— Шах и мат, — рявкнул я, когда оборона дона оказалась разбита наголову, и его король зажался между ферзём, конём и ладьей. Моё тело само тряслось, но уже от возбуждения, потому что я понимал, что победил, сделал невозможное. И теперь мы свободны.

— Да-а-а, — протянул дон и затушил сигары о трон. — Пожалуй, не учить оркский язык с моей стороны было ошибкой. Впрочем… Это ничего не меняет.

И тут я замер. До меня дошла мысль, которая должна была появиться ещё несколько часов назад.

Исход этого испытания с самого начала ни на что не влиял.

Синий клён

Не знаю, сколько часов я провёл в тёмном подвале, привязанный руками и ногами к стальному стулу. Кромешная тьма растворялась только на долю секунды, когда мафиози зажигали спичку, чтобы кинуть её в лужу предварительно налитого горючего, покрывавшего меня с ног до головы. Единственная причина, по которой я был жив — спичка ВСЕГДА гасла до того, как долетала до пола. Мне не было известно, происходит ли это из-за распиздяйства мафии или же конкретного желания Гона, но меня до сих пор не казнили. «Расстреляв» целый коробок впустую, палачи покидали подвал, оставляя меня наедине с самим собой.

Сначала я пытался как-то выбраться. Раскачать стул, развязать путы. Кино, сериалы, аниме, книги — все учили меня тому, что моя история не могла закончиться на этом. Что герой всегда мог вырваться из плена. Потому что ему ещё есть, за что сражаться. Он не может погибнуть беспомощным, потому что сам обязан помочь другим.

Но в этот раз было не так. Руки онемели из-за крепости узла. Следы недавнего избиения болью отзывались на теле. Горько-кислый запах горючего уже вызывал тошноту. Волосы слиплись на лице и не дали бы мне ничего увидеть, даже если бы включили свет. Холод подвала пробирал до мурашек, и даже дрожь онемевших конечностей не разгоняла тепло по конечностям. Это был конец.