Мир, где все наоборот

Кирилл чувствовал себя свободным, и эта свобода была не абстрактной эмоцией, а чем-то предельно осознанным, почти осязаемым. Наверное, нечто подобное испытывает человек, вышедший из тюрьмы. Позади него – унылые стены, где он провел долгие-долгие годы, а впереди – целый мир, открытый и безграничный. Человек растерян и немного напуган, но счастлив, черт побери, бесконечно счастлив. Прежняя неизвестная жизнь казалась Кириллу странной циничной игрой, в которую он был вынужден играть, подчиняясь неведомым обстоятельствам. Теперь же он обрел независимость. Теперь он находился вне рамок. Вне правил. Вне игры.

Лишь одно не давало покоя: рассказ Ольги. Кирилл старался выбросить его из головы, но отрывочные фразы, полные тоски и обиды, постоянно всплывали в памяти. Теперь, по прошествии некоторого времени, он не испытывал злости на бывшую соседку, едва не убившую его. Являлась ли ее история правдивой или вымышленной, но Ольга верила в нее. А значит, ее эмоции были оправданны. Велецкая считала, что давным-давно любимый человек ее предал. Она заслуживала сочувствия.

Чем больше Кирилл думал об Ольге, тем сильнее испытывал желание увидеть ее и попросить прощения. Вряд ли его извинения облегчат страдания женщины, но по крайней мере он сам перестанет испытывать чувство вины. Однажды утром Кирилл вышел из дома и сел на автобус, следовавший в сторону области. Возвращаться в коттеджный поселок, откуда он едва унес ноги, было глупой затеей. Если ревнивый супруг Ольги увидит беглеца, то последствия нетрудно себе представить. Примерять шкуру мальчика для битья Кириллу совсем не хотелось, однако жить с тяжестью на сердце не хотелось еще больше. Кирилл шел на риск осознанно.

Странные чувства испытывал он, шагая по знакомой улице и вспоминая первые сутки после своего пробуждения. Он пришел в себя днем, но отважился выйти на улицу лишь поздно вечером. В темно-синем небе мерцали звезды, было морозно и тихо. Широкая улица, заваленная сугробами, была пустынна. Тогда вся окружающая обстановка показалась Кириллу враждебной, к тому же он продрог и шатался от нервного напряжения. Это было совсем недавно. А будто много лет прошло.

Кирилл остановился напротив дома Велецкой и какое-то время задумчиво взирал на темные окна. Вон то маленькое окошко на третьем этаже расположено в ванной комнате, где Ольга учинила самосуд. В памяти всплыла отвратительная картина, от которой Кирилл невольно поежился. Отчетливо увидел свое беспомощное тело в бордовой воде, почувствовал, как ледяной страх сковывает сердце, а в голове стучит одна-единственная мысль: «Я не хочу умирать!»

Кирилл поморгал и с удивлением огляделся по сторонам. Какого черта он здесь делает? Мозги, что ли, отказали? Сумасшедшая баба едва не выпустила из него дух, ее не менее безумный муженек почти закончил начатое. А тупая жертва, счастливо избежавшая смерти, за каким-то бесом приперлась на место казни. Маньячку пожалел? Захотел покаяться в преступлении, которого, скорее всего, никогда не совершал? Придурок.

Кирилл развернулся и пошел прочь из поселка, сыгравшего в его судьбе не самую приятную роль. По возвращении домой он больше не вспоминал ни Велецкую, ни ее драматичную историю, полностью избавившись от бестолкового раскаяния…

В округе располагалась масса ресторанов, но почему-то ему захотелось наведаться в уже знакомое кафе, к улыбчивой официантке. После совместной встречи Нового года они не виделись. Кирилл переехал подальше от центра, да и не испытывал особого желания углубить знакомство. А вот сегодня неожиданно понял, что чертовски соскучился по девчонке. Он очень надеялся, что она еще не уволилась и нынче ее смена. Будет обидно больше не увидеть ее. После двух пересадок на метро и пятнадцатиминутного пешего пути он наконец добрался до кафе. Название у него было дурацкое – «Динь-динь». Похоже, владелец кафе не без юмора.

В отличие от предыдущего раза сейчас недостатка в посетителях здесь не наблюдалось. Почти все столики были заняты, Кирилл отыскал свободный и уселся, выискивая глазами Маргариту.

– Добрый вечер, – официантка протянула ему меню, и, заметив озабоченное выражение на лице клиента, спросила: – Я могу вам чем-то помочь?

– Надеюсь. Я не вижу Риту. Она сегодня работает?

Официантка удивленно покосилась на посетителя:

– Она на месте, в своем кабинете. Вы к ней по делу?

Кирилл усмехнулся: странные здесь ребята трудятся, ох, странные.

– Да, по делу. Вы уж, девушка, сообщите Рите, что ее здесь дожидаются, ладно? Если вас не затруднит.

– Хорошо, я передам, – она замялась. – Заказывать что-то будете?

– Принесите мне фирменное блюдо. У вас ведь есть фирменное блюдо? Бутерброд какой-то особенный, например? Есть? Вот и отлично. – Кирилл одобрительно улыбнулся. – Не томите же!

Официантка поспешно ретировалась, оставив его в благодушном настроении. Рита на месте, что само по себе весомый повод для радости. Он не успел насладиться предвкушением встречи – старая знакомая появилась спустя минуту.

– Это вы! Как я рада вас видеть!

Кирилл обнял девушку и поцеловал в щеку: