Мир, где все наоборот

Джек выполнил последний подход становой тяги[2], сделал несколько упражнений на растяжку и направился из тренажерного зала в раздевалку. В сауне решил не париться – после нее обычно даже думать лень, а ему хотелось провести нынешний вечер осмысленно. На завтрашний день назначен эксперимент. Кандидат уже подготовлен и ждет не дождется, когда к нему применят новейшую технологию лечения. Идиот.

Этого мнительного мужичка, приписывающего себе все существующие в мире болезни, психотерапевт подобрал у ресепшена, где тот возмущался, почему ему прямо сейчас не могут выписать направление ко всем врачам клиники без исключения. Джек поймал умоляющий взгляд секретарши и деликатно обратился к негодующему посетителю:

– Добрый день. Я вижу, у вас проблема? Могу я чем-то помочь? Меня зовут Иван Сергеевич Кравцов, я ведущий психотерапевт.

Мужчина недоверчиво оглядел врача, раздумывая, следует доверять ему или нет, и, все еще сомневаясь, ответил:

– Да. У меня есть проблема. Но, судя по всему, решить ее в состоянии только главврач!

Джек обезоруживающе улыбнулся:

– Отчего бы нам не пройти ко мне в кабинет, чтобы вы подробно рассказали мне о сути вашего недовольства? У меня сейчас назначен клиент, но знаете что? – он понизил голос. – Я попрошу перенести его визит на другое время.

Мужичок поморгал, не веря собственной удаче, и кашлянул:

– Хорошо! Если вы поможете разобраться с этим беспределом… Не понимаю, почему мне отказывают в приеме.

Секретарша покачала головой и воздела глаза к потолку. Джек заговорщицки подмигнул ей и, аккуратно взяв пациента под локоток, повел его в свой кабинет.

Чудака звали Геннадий Львович, тридцати шести лет от роду. Он оказался довольно образованным малым, весьма неглупым, однако периодически страдал ипохондрией, семьи не имел, близких друзей – тоже. Его главным увлечением являлся поиск новых недугов у себя в организме. Он был прекрасным кандидатом для опытов по искусственному развитию диссоциативной амнезии.

Услышав о предложении пройти бесплатно курс дорогостоящей лечебной терапии, Геннадий Львович ни минуты не колебался: такое везение не часто случается.

– Но вы не должны распространяться на эту тему, – предупредил его Кравцов. – Не забывайте, что вы не заплатите ни копейки лишь потому, что лечение пройдет в рамках рекламной акции. Затем, после благополучного завершения курса, вы расскажете о его эффективности. Но до того момента лучше молчать. Иначе, сами понимаете, сразу набегут желающие участвовать в акции, а у нашей клиники бюджет не безграничный.

– Разумеется, – понимающе прошептал Геннадий Львович. – Я знаю, как это работает. Можете на меня рассчитывать.

Джек написал на бумажке дату и время приема и вручил ее пациенту:

– Жду вас у себя в этот день. Не опаздывайте.

– Не опоздаю, – заверил тот. – Не беспокойтесь.

Иван и не беспокоился, скорее – приятно волновался. Все было готово к эксперименту. На этот раз он пройдет без эксцессов, никакого постороннего вмешательства, никаких недоразумений. Второй опытный образец он не упустит.

В последние недели Джек был так поглощен предстоящим экспериментом, что почти не отвлекался на другие темы, еще недавно игравшие важную роль в его жизни. Он совсем позабыл о друзьях, и те, пожалуй, не слишком страдали по этому поводу. С Максом он не виделся чертову кучу времени. С января, если быть точным. Последний раз они пересекались в кафе с Глебом. После того как тот сбежал, Макс звонил Джеку пару раз, но разговор выходил пустой. Особых новостей не было, намерений искать Глеба – тоже. Кроме того, в голосе друга Иван слышал едва скрываемое напряжение, о причинах которого догадывался.

Наверняка Макс заметил странности в Лизином поведении. Ее навязчивая страсть к нему, Джеку, не могла остаться незамеченной пристрастным наблюдателем, коим Макс, несомненно, являлся. Он еще со школы неровно дышал к подруге и запросто улавливал малейшие изменения в ее настроении. Нелегко ему было видеть, как желанная и всегда ускользающая добыча добровольно ложится на чужое блюдечко. Джек хотел сказать товарищу, что не собирается отвечать на Елизаветины ухаживания, но воздержался. Макс не дурак. Он и сам отлично разберется в ситуации. Иногда гораздо умнее «не заметить и промолчать», нежели начинать прямой и унизительный разговор.

Впрочем, Джек не надеялся на то, что ситуация рассосется сама собой и без последствий. Если бы на месте Елизаветы была другая женщина – возможно, так и случилось бы. Пострадала бы, поплакала, но в конечном счете отступилась бы и утешилась. Лиза же являлась личностью самобытной. Джек понимал, что она никогда не простит ему отказа. А значит, о дружбе с ней стоит забыть. Жаль, конечно. До того как Елизавета впала в романтическую прострацию, общаться с нею было увлекательно и даже полезно. К сожалению, равно как и к счастью, все меняется. Ничто не стоит на месте.

– О чем задумался, Ванек? – напарник по тренажерному залу, высоченный качок с красно-рыжей шевелюрой, оторвал Джека от размышлений.