Мир, который не вернуть. Том 1. Начало

Мы решили вместе осмотреть здание, чтобы подолгу не задерживаться.

У этого здания был один этаж, а в нём – три больших зала-комнаты (видимо здесь и играли не так давно дети), небольшой общий туалет и столовая. Всё это было на плане эвакуации, что висел у входа.

– Так, а где эта твоя линия должна быть? – спросил я, смотря на план. Палов был в стороне от меня.

– Не знаю. Наверное, где-то у директора садика или вроде того, – пожал он плечами.

Я показал Павлову этот план, и мы решили пойти по очереди в каждый зал-комнату. И в самом конце – в столовую.

Первый зал был очень большим и в конце его, у самой стены, где были окна, я увидел кровати. Точнее, это раньше были кровати. Сейчас же – пустые железные каркасы.

– Часто по заброшкам лазил? – спросил Павлов.

– Никогда не любил заброшенные места, – мне физически было неприятно это видеть. В голове создавался неприятный контраст.

– Ну… Мне они тоже не особо нравились, – сказал Павлов, открывая шкафы у другой стены. – Видимо, здесь уже ничего нет. Пойдём дальше.

– Пошли.

В двух других залах тоже ничего не было, кроме кроватей, маленьких столов и шкафов. Кроме этого ещё висели пустые полки на тусклых стенах.

Выйдя из третьего зала, я услышал какие-то звуки из столовой. Я остановился и вслушался.

– Ты чего остановился? – Павлов остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Ты не слышишь что ли? – спросил я шёпотом.

– Что я не слышу? – Павлов тоже перешёл на шёпот.

В столовой кто-то мычал, что-то падало и шелестело.

– Звуки с кухни! Там кто-то мычит. Может, ранен?

Мне вдруг стало очень страшно. Я никогда раньше не видел раненных людей. Не считая восставших.

– Тебе не показалось? – лицо Павлова стало серьёзным.

– Нет. Я точно слышал.

– Хорошо. Стой здесь, а я проверю, – кивнул он и юркнул, пригнувшись, в проход.

Я не смог подавить любопытство и медленно пошёл за ним.

За проходом был большой зал, где хаотично стояли столы и повсюду разбросаны стулья. Некоторые столы были перевёрнуты, и в стене справа снова были дырки от пуль.

Павлов на корточках медленно, перебежками и пригнувшись, двигался к кухне. Когда он дошёл до коридорчика, который туда вёл, я быстро перебежал за один стол, потом за другой, чтобы посмотреть поближе.

"А вдруг ему понадобиться помощь, а меня рядом не будет? Я должен быть на подстраховке", – подумал я про себя.

Добравшись до проёма, за которым были выходы к другим помещениям кухни, я, недолго думая, нырнул внутрь за Павловым.

Я осторожно, пригнувшись, стараясь не шуметь, шёл по коридору, держась за стены. В повороте слева, его не было. Здесь была мойка посуды с одной стороны и ряд больших раковин вдоль другой стены.

"Может здесь купали детей? Тарелкам же не нужны такие раковины, – подумал я про себя. – В посудомоечной машине моется посуда… Хм, но мыть детей в столовой? И меня тоже мыли в столовой, когда я был в садике? Да нет. Бред какой-то", – я пошёл дальше.

Я услышал звуки бьющейся посуды из следующего прохода, который был дальше по коридору. Я поднялся и побежал туда.

Войдя в проём, от увиденного меня как будто парализовало:

В этой небольшой комнатке стояли плиты и какие-то другие, мне не знакомые, приборы для готовки. Посреди комнаты на коленях стоял Павлов, спиной ко мне. А у стены, напротив него, были восставшие за небольшой оградой…

– О Боже, за что ты так со мной… – сказал Павлов надломленным голосом сквозь слёзы.

За оградой были дети. Совсем ещё маленькие дети, которые пожить ещё не успели, и тут их жизнь так оборвалась…

Меня начало качать из стороны в сторону, и я чуть не потерял сознание. Я опёрся на одну из стен и, прижимаясь спиной, сполз до самого пола.

В это время дети-восставшие, которым на вид было от трёх до пяти лет, с жадностью протягивали свои руки к Павлову. Они находились в некотором подобии загона и были ограждены от нас железной сеткой. Я заметил там около десяти детей и практически все были одеты минимально: кофточка, грязные трусики и почерневшие от грязи носки. У двоих я заметил шорты. У четырёх кроме трусов и носков не было ничего вообще. Среди них я заметил двух девочек… Будущие матери так и не смогли вырасти…

«Что… – подумал я. – Что за чёрт? Что происходит? Где их родители…?».

Я хотел кричать, но не мог пошевелиться.

"За что? Это ведь просто дети…", – я не мог успокоиться, слёзы шли не переставая. Я уже не мог концентрироваться на реальности и просто начал погружаться в свои мысли, но тут произошло то, чего я никак не мог ожидать.

Я услышал щелчок затвора у пистолета Павлова и посмотрел на него.

Павлов медленно встал, перекрестился и, со словами: "Да простит меня Бог за то, что я сейчас сделаю", выстрелил каждому ребёнку в голову.

Звуки выстрелов тогда мне казались самыми громкими и сильными звуками в моей жизни. Они разрывали мне голову. В конце концов боль стала настолько сильной, что я почувствовал щелчок в голове и всё резко оборвалось…

* * *

Я резко открыл глаза, вдыхая полной грудью. Ощущение было, как будто очнулся от столетнего сна. У меня болело всё тело.