Мир на пике – Мир в пике

А один из видов, которого его прямокрылые родственники — стрекозы выдавили на периферию жизни, в завалы мертвых, слабо гниющих растений, которыми были устланы леса каменноугольного периода, был вынужден попробовать на вкус невкусные слабогниющие поленья, для чего обзавелся хитрыми бактериями-симбионтами. Начав утилизировать завалы целлюлозы и возвращать, таким образом, углерод обратно в круговорот, он серьезно, вместе с другими жуками, которых мы сейчас называем вредителями, посодействовал сокращению живых лесов и их мертвых залежей. Мертвые залежи каменноугольных лесов, если кто не понял, — это и есть каменный уголь, кровь первой индустриальной революции, которая произошла в Англии. Ну а хитрый жук, который приручил для дела расщепления целлюлозы бактерий-симбионтов, — термит.

Это привело к двум неизбежным последствиям: к сокращению генерации кислорода деревьями и к возврату углерода, уже в виде углекислого газа, обратно в атмосферу из завалов мертвой древесины, которая до стрекоз и термитов спокойно превращалась в каменный уголь.

Сокращение доли кислорода в атмосфере заставило стрекоз уменьшиться до современных размеров и прекратить творить безобразия. Ведь насекомые во взрослом виде дышат трахеями, а не легкими, как мы с вами. Эффективность трахей очень зависит от содержания кислорода в воздухе: если кислорода мало, то большой и тяжелый летун начинает задыхаться. Практически, загнав термитов в подлесок и невольно заставив их расщеплять целлюлозу мертвых деревьев, стрекозы съели свое будущее. Как и аборигены Австралии. Как и циклоп.

А если бы не было стрекоз, насекомые до сих пор питались бы соками, спорами и пыльцой голосеменных растений, каменный уголь продолжал бы образовываться и до сих пор, а «пика нефти» и «пика угля», возможно бы, и не было. Ну а пестро окрашенные тараканы уютно порхали бы у вас под абажуром на кухне, а не прятались бы от приятного общения с вашим тапком.

Вот как все непросто бывает в эволюции.

Третьего героя нашего рассказа — курицу — вы, конечно же, сможете «расписать» в красках и сами. Достаточно только вспомнить, что в почетных и уважаемых «кузенах» у курицы числится такой замечательный экземпляр, как Тиранозавр рекс (Tyranosaurus rex). Ну а пошло все развиваться от такого незаметного и невзрачного существа, размером с небольшую ящерицу.

Архозавры — предки динозавров и курицы, появились в позднем пермском периоде почти одновременно со зверозубыми ящерами — нашими с вами предками. Одновременно со зверозубыми ящерами архозавры смогли выработать очень важное для быстрого передвижения положение задних конечностей — сведенное, прямое и под туловищем. Ведь, как мы понимаем, «бегать по-пластунски», с широко расставленными ногами и неудобно, и энергозатратно. А именно такое идиотское положение конечностей досталось нам от рыб и земноводных. Тритоны и саламандры до сих пор вынуждены ползать очень медленно, по сути дела, постоянно «отжимаясь» лапами от пола.

А вот дальше архозавры, вместо того чтобы возиться с преобразованием пояса передних конечностей, как это безуспешно делали наши предки — зверозубые ящеры, вообще решили отказаться от их использования для движения и выработали принципиально новый тип движения — бипедальный, или двуногое хождение.

[23]

О потенциальных скоростных возможностях такого двуногого хищника дают некоторое представление современные страусы. Двуногость тоже требует ряда серьезных анатомических перестроек, прежде всего — создания опорного таза с мощными сросшимися позвонками крестцового отдела. Однако это, как ни странно, оказалось сделать намного легче, чем решить простенькую, на первый взгляд, задачу снятия ограничений в подвижности плечевого сустава и изобретения лопаточной кости, на что нашим мезозойским предкам-мышкам пришлось потратить почти 100 миллионов лет. И, как вы помните, изобретать лопаточную кость мышкам-норушкам из мезозоя уже пришлось под жестким прессом предков современных куриц — динозавров.