Миражи и призраки

О птице Рух, она же гриф: «Те, кто его видел, рассказывают, что он совсем как орел, и только, говорят, чрезвычайно большой. Схватит слона и высоко-высоко унесет его вверх на воздух, а потом бросит его на землю, и слон разобьется; гриф тут клюет его, жрет и упитывается им».

О том, как добывают алмазы. В горные расщелины и глубокие пропасти, куда человеку не дают проникнуть ядовитые змеи, бросают куски сырого мяса, к которым прилипают драгоценные камни. «В этих горах водится множество белых орлов, что ловят змей; завидит орел мясо в глубокой долине, спустится туда, схватит его и потащит в другое место, а люди меж тем пристально смотрят, куда орел полетел; и как только он усядется и станет клевать мясо, начинают они кричать что есть мочи, а орел боится, чтобы его невзначай не схватили, бросит мясо и улетит. Тут-то люди подбегают к мясу и находят в нем довольно-таки алмазов. Добывают алмазы и другим еще способом: орел с мясом клюет и алмазы, а потом ночью, когда вернется к себе, вместе с пометом выбрасывает те алмазы, что клевал; люди ходят туда, подбирают орлиный помет и много алмазов находят в нем».

«В Маабаре есть чародеи, что заколдовывают рыбу, чтобы не вредила она людям, ныряющим в воду за жемчугом». «Жители острова Скотра — искусные чародеи, повелевающие бурями и ураганами».

Давайте-ка пройдемся по книге Марко Поло подробнее, еще подробнее!

Издание 1955 г., которое сейчас лежит передо мной, скрывает изображение мрачного бородатого субъекта, подпись под коим гласит: «Портрет XVII века, находящийся в галерее Бадиа в Риме».

Вот так, с первой страницы, начинаются мягкие, ненавязчивые шуточки. Портрет, нарисованный через триста лет после смерти изображенного на нем человека?! Воля ваша, это как-то по-другому называется. Уж никак не «портрет»…

Шуточки продолжаются: отец нашего Марко, вернувшись домой после девятнадцати лет отсутствия, обнаружил у себя дома прыткого двенадцатилетнего

мальчугана… Ну что же, случается. Не только в Италии. Главное, папа сыночка моментально признал своим, и они двинулись странствовать уже втроем — Поло-папа, Поло-сын, Поло-дядя-Марко. Для начала по поручению «великого китайского хана» принесли ему масла из лампады, что в Иерусалиме. «Великий китайский хан» ведь, надобно вам знать — добрый христианин ( а потому вряд ли обитает в монгольских сте пях или китайских пагодах ).

«Есть здесь женский монастырь св. Леонарда, и творится в нем вот какое чудо: есть там большое озеро, куда вода набирается с гор; возле стоит церковь св. Леонарда. В воде той, что с гор набирается, нет ни малой, ни большой рыбы; как настанет первый день поста и во весь пост до святой субботы, до заутрени Пасхи, во все это время рыбы много, а в другое время рыбы нет».

«А море… называется Глевешелан… Евфрат и много других рек текут сюда».

Согласно комментариям традиционалистов, Глевешелан — это Каспий. Но Евфрат не впадает в Каспийское море!

О равнине у города Комади и разбойниках каранах: «Когда они задумают напасть на страну и разграбить ее, от их наговоров и дьявольских наваждений среди дня делается мрак, вдали ничего не видно; и темь эту нагоняют на семь дней. Места они знают хорошо; нагнав темноту, едут рядом; бывает их тут до десяти тысяч, иногда больше, иной раз меньше…»

«Двенадцать дней едешь по той равнине, называется она Памиром; и во все время нет ни жилья, ни травы, еду нужно нести с собою. Птиц тут нет от того, что высоко и холодно».

Это на Памире-то нет птиц? Ну и дела… Врите другим!

Порою нашего Марко охватывает та же неукротимая гигантомания, свойственная славным историкам «античности».

«В этот день, знайте, дарят великому хану более ста тысяч славных и дорогих белых коней. В этот же день выводят пять тысяч слонов…»

«Набрал великий хан двенадцать тысяч баронов…»

«Есть у великого хана два князя, родные братья… называют их кунчии, что значит смотрители собак… у каждого под началом десять тысяч человек… у каждого под присмотром по одной, по две или более собак… когда великий хан едет на охоту, по одну его сторону едет один брат со своими десятью тысячами ловчих и со своими пятью тысячами собак, а по другую — другой со своими десятью тысячами и со своими собаками… и всякого зверя отлавливают».

А, по моему глубокому убеждению, от этакой оравы на десять верст вокруг разбежалось бы все зверье…

«Берет хан с собою десять тысяч сокольников, да пятьсот кречетов… добрых десять тысяч человек с ним, расставляет он их парами, называются они тоскаор, а по-нашему сторож…»

«Ездит великий хан всегда в прекрасном деревянном покое, на четырех слонах… а палатка у него вот какая: в той, где бывают собрания, поместится тысяча всадников…»

Проституток в стольном граде Ханбалыке, между прочим, по Марко — двадцать тысяч.

Станции конной почты для гонцов: «… на этих всех станциях, знайте по правде, более двухсот тысяч лошадей готовы для гонцов, а дворцов, скажу вам, более десяти тысяч…»