Миры

Медленно-медленно текли минуты, и ничего не происходило. Затем в окне закрутилась кромка Земли, остановилась и поплыла в обратную сторону. У Марианны чуть-чуть закружилась голова. Десяток раз она видела эту картину по телевизору и поэтому ничуть не испугалась. В ушах зазвенело, нет, то был высокий-высокий вой, ещё на два тона выше – и он был бы не слышен, – пилот прервал форсирование тяги. Плотный земной воздух приглушил этот вой.

О’Хара наверняка сравнила бы свои впечатления от полета, данного его отрезка, с катанием на серфинге, если бы, конечно, знала, что такое лететь по океанской волне на серфинге. Уже не Земля вертелась, а шаттл. Его качало из стороны в сторону, бросало вверх и вниз, он планировал, слава Богу, находясь под контролем пилота и компьютера. Небо, загоревшееся за окном, поражало своим великолепием, богатейшей гаммой – от чернильно-фиолетового цвета до лазурного. Звезды поблекли.

Шаттл летел над побережьем Флориды. Марианне казалось: ещё миг, – и она задохнется – то ли от пережитого, то ли от невиданной ранее чужой, земной красоты. Закатное солнце, стоявшее низко над горизонтом, затягивала легкая дымка, позволяя глядеть на него в упор. Высоко в небе плыли подпаленные лучами малиновые и серебряные кучевые облака. Хлопья пены, разбросанные по черной воде океана, впитывали в себя нежный розовый свет. Горизонт перестал изгибаться: впервые в жизни О’Хара увидела Землю не как космическое тело, пусть и планету из планет, но как Мир.

От береговой линии к горизонту простирался запутанный лабиринт – дома и дороги. Если вывернуть Ново-Йорк наизнанку и ухитриться как-нибудь расстелить его на ровном месте, он все равно не занял бы и одной десятой площади этого лабиринта. А ведь О’Хара не обманывалась: под кораблем лежал маленький провинциальный городишко.

Пейзаж резко изменился, когда шаттл приблизился к территории космодрома. То была удивительная местность – заболоченная низина, кустарники, заросли мангрового дерева, кружева ручьев, зеркала озер. По широкой, перечеркнутой мостами реке речные буксиры тянули тяжелые речные баржи. Где они «приземлятся»? Где дозаправятся?

Шаттл упал совсем низко, невероятно низко, и Марианне показалось, потерял скорость. О’Хара знала, что это иллюзия, но от страха у неё перехватило горло – в нем застрял крик; под нею, под ними под всеми вдруг засверкала земля, шаттл ударился об нее, подпрыгнул, и на Марианне, словно живые, застонали ремни. Потом выстрелили тормозные ракеты, и Марианну с силой бросило на крепления. Она почувствовала боль в бедре, в плече, но в этот момент шаттл уже катил по посадочной полосе, катил все мягче, все медленнее и наконец остановился. Глаза Марианны были полны слез. И она начала хохотать.

Глава 13

Три письма