Миссия «Один»

Солдаты тоже задрали головы и вглядывались в потолок. Затем офицер начал с нарочитой неторопливостью подниматься по лестнице. Несколько мгновений спустя Ларсен услышал, как он спрыгнул с лестницы на доски настила. Послышался скрежет — это офицер сдвинул что-то, стоявшее на настиле, и тут Ларсен почувствовал в сене слева от себя некое движение. Закрыв глаза, он услышал, как немец взводит курок. Оглушительный грохот выстрела словно подбросил его тело вверх. Однако никакой боли он не почувствовал, а лишь услышал хохот офицера.

— Теперь у вас стало одной крысой меньше, — крикнул офицер Стигу.

После этого немцы покинули ферму, однако рта ни один из пятерых не открыл до тех пор, пока грузовики и легковая машина не уехали по дороге и на настил не поднялся Стиг.

— Они обыскивают деревню, — сказал он, и мужчины начали один за другим вставать и отряхиваться. — Вас они увидеть не смогут, между нами изгиб дороги, церковь и дома.

Полковник Гулбранд пожал Стигу руку.

— Спасибо, — сказал он. — Я позабочусь о том, чтобы король узнал, что вы для нас сделали.

Стиг улыбнулся, страх, который владел им несколько минут назад, понемногу уходил.

— Вернитесь по дороге на несколько сотен метров, увидите мост через Глому, — сказал он Гулбранду. — Дорога, идущая по долине, ведет на северо-восток, и снег на ней уже растаял.

Все торопливо вышли из амбара и направились к грузовичку. Они забросили в кузов вещевые мешки, офицеры помоложе забрались туда же, а Гулбранд и странный мужчина в очках залезли в кабину. Стиг поднял взгляд на Ларсена.

— Удачи, — сказал он.

— Спасибо, Стиг, — ответил Ларсен. — Береги себя.

Он ухватился за борт грузовичка, и тот вырулил на дорогу. Как и сказал Стиг, немцев с нее видно не было. Ларсен в последний раз оглянулся на фермерский дом и увидел махавшего им вслед рукой двоюродного брата.

Гулбранд провел грузовичок по мосту, выехал на тянувшуюся по долине дорогу. На другом берегу Гломы показалась между деревьями деревня. Ларсен увидел стоявшие у церкви немецкие грузовики. Вот теперь они нас точно заметят, подумал он.

И тут его пронзила ужасная мысль: Стигу не миновать беды. Немцы вернутся на ферму, увидят, что пикап исчез, и быстро сложат два и два. «Господи, — подумал он, — что я наделал?»

После этого они проехали не больше десятка метров, и тут на них спикировали два «Мессершмитта-110». Пулеметные очереди взрыли землю за машиной, потом добрались и до нее, разбив одну переднюю фару и прошив капот. Сидевшие в кузове смотрели, как истребители набирают высоту и начинают разворачиваться.

Гулбранд сдал машину к обочине.

— Все из кузова! Быстро! — крикнул он.

Схватив вещмешки, трое офицеров спрыгнули на землю и понеслись к густому сосновому лесу. На этот раз Ларсен услышал клекот пуль раньше, чем рев самолетных двигателей. Вжавшись лицом в снег, он почувствовал, как дрогнула земля — это взорвался грузовичок, мгновенно обратившийся в огненный шар. Взглянув на полковника, Ларсен увидел, что тот придавил всем своим телом к земле штатского, Хенинга Сандвольда.

— Раненые есть? — крикнул Гулбранд. Никто не ответил. — Хорошо.

Он достал карту.

— Поднимаемся в горы, потом срезаем и выходим на дорогу вот здесь. — И он ткнул пальцем в карту.

Во время подъема в гору Ларсен приблизился к полковнику:

— Вы ведь знали, что они вернутся за Стигом.

— Этого было не избежать, — ответил полковник. — Ничего, он сильный человек и, уверен, все выдержит.

Однако к этому времени Стиг был уже мертв. Немцы увидели мчавшуюся по другой стороне долины машину. Когда же они вернулись на ферму и обнаружили, что пикап исчез, гауптманн Вольф Целлнер выхватил пистолет и прострелил Стигу голову.

Более чем в 250 милях от этих мест по Северному морю шел, направляясь к норвежскому берегу, легкий крейсер Королевского военно-морского флота Британии. Умеренное волнение заставляло резавший серо-зеленую воду корабль Его Величества «Перикл» покачиваться — с борта на борт и с носа на корму. Под палубами на койках лежали солдаты, бледные, стонущие, и сильнейший запах рвоты пропитал воздух.

На верхней палубе можно было увидеть лишь одного солдата. Немало поплававший на своем веку, морской болезнью он не страдал и потому вышел из трюма, чтобы глотнуть бодрящего воздуха Северного моря.

Рост чуть больше шести футов, широкие плечи и смуглая от годами пропекавшего ее солнца кожа — таким был сержант Джек Таннер. Темно-каштановые волосы и брови подчеркивали синеву его глаз, от уголков которых лучиками расходились морщины. Нос у него был узкий, но слегка скошенный набок — его несколько раз ломали за прожитые сержантом годы. Несмотря на то что Таннеру было всего лишь двадцать четыре, он производил впечатление человека, прожившего на несколько лет больше.