Мистер Сыщик: Взрыв Нью-Йорка (СИ)

Я задумчиво посмотрел вслед уезжающему такси и перевел взгляд на часы. Без пяти восемь. Рабочий день уже закончился. Роуз давно ждала меня дома, как и одна недопитая бутылка. Таррел взглянул на меня и все понял, хоть я и не произнес ни слова.

-Я отвезу подозреваемого в участок и так далее, езжай домой, - молвил он.

-Вот как, - брови Пейдж взлетели вверх, но она не стала перечить Майку.

Напарник сел в машину, усадил мужчину на заднее сиденье, приковав его к ручке двери, предварительно обыскав, и обнаружив, кстати, весьма любопытный порошок в кармане его пиджака, завел мотор и вырулил с парковки, кивнув нам на прощанье.

Дождь все усиливался. Я остался мокрый, словно облезлый кот, ловить такси и очень сожалел сейчас, что не приехал к Крайслер-билдинг на своей машине. Пейдж мерзла рядом со мной, она совершенно продрогла в тоненькой курточке, поверх платья. Девушка тоже добралась на место дислокации без своего Бьюика…Как я позже узнал, ее подвез Таррел, но он ведь сейчас был слишком занят, чтобы доставить домой мокрую барышню. Зря она не поехала с ним в участок, это было глупо с ее стороны и оставляло меня в недоумении.

-Послушай, - молвила Пейдж, ежась от холода, - может, ты хоть сейчас мне объяснишь, что это сегодня вечером было?

-О чем ты? – не понял я.

-Ты уронил меня! Хочешь сказать, это так, мелочь? Или будешь уходить от разговора с помощью излюбленного сарказма? Ты ведь даже не заметил, что я упала, пока я не влепила тебе пощечину! – девушка все больше распылялась, - о чем ты думал? На кого так засмотрелся, мм? Да, скажи мне, кто такая Ирен.

Ненавижу мысли вслух…

-А ты разве не знаешь? – грубо ответил я, - ты же все выведала о нас с Майком, прежде чем поступить сюда на работу!

-Вовсе нет, - девушка вдруг стушевалась и нервно закусила губу, - не все… Но я помню в газетных вырезках имя Ирен Гиблерт, оно упоминается в ходе расследования того дела, а ты здесь причем? Погоди-ка, она что, твоя…, - лицо девушки озарилось от догадки, но я резко перебил ее.

-Это тебя не касается.

-Но позволь, - посмотрела мне в глаза девушка и натянуто улыбнулась, - Из-за этой особы, я теперь вся в ссадинах и порвала подол платья.

-Любопытство – черта, которая ни к чему хорошему не приведет. Что тебе известно? – начиная все больше раздражаться, я продолжал ловить такси.

-Не так уж много, только то, о чем писали газеты и говорило телевиденье, правда, мне удалось поговорить с мистером Моффатом, я, тогда как раз писала в своей работе раздел о значении баллистики. Он мне рассказал детали, такие, что не упоминались в прессе, например, о траектории полета пули: в газетах писали, что преступник намеревался убить Ирен, но на самом деле…, - вдруг девушка осеклась и молча посмотрела на меня. Каждое ее словно сжимало петлю на моем горле и мешало дышать. Я обхватил голову руками и мрачно уставился на испуганную девушку.

-Прекрати! Я не просил тебя напоминать мне о том, что мне пришлось пережить! – зарычал я.

-Ох, Зак, прости… Я всего лишь..

-Что?! Чего ты вообще добивалась?! Сначала беседа с Моффатом, теперь это… Я спрашиваю еще раз, зачем ты приехала? Помимо того, что ты хотела работать с нами, что ты намеревалась услышать? Правду? Тебе ее мало, не так ли?

Пейдж молчала и растеряно смотрела на меня, а я, крепко сцепив руки на груди, впившись ногтями в ткань пиджака, продолжал:

- Так вот слушай. Слушай! Можешь ли ты понять, что если бы я не начал копаться в этом деле, Ирен была бы жива? Даже если бы миссис Симонс была на свободе, даже если бы убийца Кассандры Гилберт никогда не был найден, это все – во сто крат лучше, чем приходить на могилу любимой женщины и класть цветы у ее гроба! Каждый день и каждый час на протяжении этих трех лет я виню себя в смерти той, за которую рад был отдать жизнь. И Роза – моя дочь, - я горько усмехнулся, - она служит вечным напоминанием о моем первом деле. О деле, которое я хотел бы забыть навсегда, но не смогу. Из-за нашего с Таррелом вмешательства, девочка осталась сиротой, и даже мнимый папаша – то есть я – никогда не заменит девочке мать. Знаешь ли ты, какую невыносимую, терзающую изнутри боль испытывал я после смерти Ирен? Познала ли ты хоть раз чувство, когда ничего невозможно исправить? Когда все кончено и самые благие дела уже не имеют смысла, потому что вернуть ничего нельзя…

-Нет… - Пейдж опустила голову, и я брезгливо отвернулся.

- Значит, не стоит лезть в мою жизнь. И для тебя там места нет, - глухо добавил я.

У тротуара притормозила машина, и Пейдж, резко вскочив, бросилась к автомобилю, через секунду уже находившись на заднем сиденье. На ее глазах блестели слезы…или просто капли дождя. Я не последовал за девушкой в салон автомобиля, хоть и ужасно вымок. Ничего, приедет следующее такси…

На следующий день я приехал в отделение полиции, зная уже всю информацию с допроса «синего берета».