«Митьки» и искусство постмодернистского протеста в России

«Митьки» – художники мимолетного жеста и подвижного жанра. В литературе они предпочитают малую форму, в изобразительном искусстве и социальных медиа – скромную, ситуативную (зарисовка, виньетка, портрет, пост в сети «Facebook»). Модель нонконформистского социального движения служит им отправной точкой для концептуализации протеста, построенной на обостренном понимании неоднозначной читательской реакции. Но можно ли считать протестным искусство, которое не несет никакого четкого

политического послания? Совместима ли неопределенность с конфронтационной природой протеста? Помимо прочего, «Митьки» показывают, как идеологическая неопределенность и непоследовательность могут эмоционально приближаться к оппозиционности. Социальные сети «Facebook» и «ВКонтакте» позволяют Шинкареву комментировать и документировать собственное творчество при участии других людей, использовать живопись как повод для действия и взаимодействия. Социальные медиа стали новой динамичной площадкой для распространения антинормативного мировоззрения «Митьков». Некоторые их них, прежде всего Ольга, Александр и Катя Флоренские, выкладывают в «Facebook» свои картины, снабженные явно ненастоящими почтовыми марками разных стран мира, будто нарочно обращаясь к старым, более личным, интимным моделям коммуникации в эпоху новых технологий связи.

«Митьки» используют социальные медиа в качестве своеобразной постмодерной почты (можно назвать это явление «пост-

модерном»), творя, если прибегнуть к терминологии Пьера Леви, «молекулярную политику» «умного города» в киберпространстве. В 1997 году – волей случая как раз в то самое время, на которое пришелся литературный и художественный расцвет «Митьков» как практиков, по выражению Марка Липовецкого, «наполовину пародийного, наполовину серьезного „юродства“», – Леви писал, что такая политика возникает из «детерриториализированных сетей глобальной экономики». Леви рассматривает такую импровизированную политическую ориентацию не столько как продуманное мировоззрение, сколько как образ жизни: речь идет о «ризоматических процессах», порождающих коллективное знание, которое предполагает не «формулирование [эксплицитной политической] программы», а скорее «образ действий, описание нескольких правил новой игры»40. Ростислав Евдокимов отмечает, что из соображений безопасности значительная часть ленинградского политического андеграунда организовывалась в наполовину автономные кластеры, каждый из которых представлял собой отдельную «ячейку» или «молекулу» в обширной горизонтальной структуре, которую можно назвать децентрализованной и лишенной руководителей41