Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

При великом князе Константине Николаевиче, военном морском министре, когда Стрельна отошла в его владение, на оконечности стрельнинского мола приготовили благоустроенную пристань, купальни, спасательную станцию с маячным огнем. К спасанию на водах великий князь имел особое отношение, связанное с фактом из личной биографии. Однажды в молодости, будучи в звании вице-адмирала и в должности заместителя начальника Главного морского штаба, временно совмещая управление морским министерством, великий князь принимал участие в испытании нового военного судна. 17 июля 1854 г. оно вышло из гавани Кронштадта, имея на борту, вместе с великим князем, шесть человек. Как только судно вышло в открытое море, разыгрался шторм. Неожиданно набрав воды, корабль стал быстро тонуть.

Оказавшись в воде, Константин Николаевич не растерялся и, будучи без спасательного плавсредства, вплавь добрался до сопровождавшего катера, не потеряв при этом ни очков, ни адмиральской фуражки с головы. Еще один офицер последовал его примеру. Троих других спасли матросы с катера, а адъютант великого князя утонул.

Впоследствии, когда Константин Николаевич рассказал об этой трагедии митрополиту Московскому Филарету, владыка отвечал, что на все воля Бога. Недаром 17 июля, когда произошла эта катастрофа близ Кронштадта, почитается как день памяти великомученицы Марины. А имя ее в переводе с латинского языка означает «морская спасительница». Вот она и спасла его, морского министра, для служения флоту и Отечеству. И как будто бы по предсказанию старца, через полгода великого князя назначили управляющим «флотом Российской Империи и Морским ведомством по званию генерал-адмирала на правах министра».

Великий князь Константин Николаевич поощрял увлечение парусным спортом. Благодаря ему в Стрельне возник парусный кружок, ставший в 1908 г. Парусным клубом. Сам великий князь любил часто приходить на своей паровой яхте «Стрельна» в Стрельну из столицы или Кронштадта. Кроме того, он устроил в устье Портового канала профессиональный рыбный промысел: выписал из своего осташковского имения рыбаков, построил им на берегу канала двухэтажный дом, купил 30 лодок и несколько десятков километров сетей.

Примечательно, что, помня о своем спасении, великий князь своеобразно приучал своих детей не бояться воды. Он построил на оконечности стрельнинского морского мола купальни, где своих малолетних детей буквально бросал с пирса в море. Правда, для страховки рядом стояли дядьки-воспитатели со спасательными кругами, готовые сами прыгнуть в воду на помощь. Только его супруга, Александра Иосифовна, все равно приходила в ужас от таких жестоких учений.

Дело государственной важности

В советское время неизменно утверждалось, что спорт в царской России носил классовый характер и служил исключительно аристократии и буржуазии, а действительное членство в спортивных организациях было доступно только очень обеспеченным людям. Более того, говорилось, что спортивные организации под лозунгом «аполитичности спорта» намеренно отвлекали молодежь от революции и внушали ей «буржуазные» идеалы.

Считалось, что в царской России не могло идти речи ни о массовом спорте, ни о массовом физическом воспитании, поскольку «население находилось в невыносимых условиях бесправия и жестокой эксплуатации». Неизменно подчеркивалось, что настоящий спорт появился в нашей стране только после «великого освобождения народа». Утверждалось, что коренное влияние на спорт в дореволюционной России оказывали «политическое бесправие трудящихся, жесточайший полицейский режим, господствовавший в стране, экономическая отсталость, тормозившая развитие науки и техники». Говорилось, что «царизм старался задушить все светлое, хорошее в народе», поэтому спорт являлся занятием «привилегированной кучки богатеев», и только победа «Великого Октября» создала условия для организации массового физкультурного движения, предоставила «подлинный простор» для развития физической культуры и спорта.

Действительно, до революции спорт являлся занятием отдельных личностей, по своей воле объединявшихся в различные общества и объединения. Никакой государственной «принудиловки» не было и быть не могло. Более того, активные деятели спорта нередко упрекали власти в том, что они с совершенным равнодушием относятся к делу физической культуры.

«Несмотря на гигантские шаги спорта вперед, дело это является у нас еще молодым, новым, и его необходимо всячески поощрять и культивировать, – говорилось в апреле 1909 г. в журнале «Спортивное слово». – Однако, к сожалению, на практике нам приходится сталкиваться не только с индифферентизмом к спорту, но даже с гонением на него. Например, петербургская городская управа ставит палку в колеса воздухоплавательного спорта, когда городской газовый завод берет за газ для наполнения воздушных шаров значительно дороже, чем с разных лиц за освещение, и этим делает прямо невозможным частые полеты.