Мое особое мнение

Выбор мишени в лице Медведева, к слову, верный. Удары по нему, безусловно, дискредитируют конструкцию в целом, и Путина в том числе, поскольку тот не убирает премьера. По самому Путину бить бессмысленно, он «тефлоновый», к нему ничего не пристает. Если завтра объявить, что он ест на ужин христианских младенцев, 86 процентов населения скажут: «Ну и ладно. Может, ему еще принести?» Или не поверят. Или скажут, что это неважно. Поэтому Навальный верно перенес фокус на слабое звено. Но это уже политика, а не революция. Навальный политизирует, систематизирует, структурирует протест в своих политических целях. И играться метафорами и терминами типа «революция», «бунт», «протест» в связи с Навальным бессмысленно. Как-то Владислав Юрьевич Сурков сказал мне, когда мы разговаривали в его кабинете: «Послушай, здесь тебе не лингвистический клуб». И это правильно. Слово «революция» слишком пафосное.

Что мы видим нового у Навального? Возник стихийный протест молодежи. На мой взгляд, он совершенно несравним с протестом 2011–2012 годов, когда на улицу вышли в среднем 40-летние люди, у которых отобрали голос. Молодежи на этот голос «положить», он ей безразличен. Я думаю, что сейчас мы наблюдаем инстинктивную реакцию молодых людей прежде всего на образ жизни, на мракобесную позицию государства и возможные ограничения в Интернете. Надо помнить о том, что молодежь сейчас оказалась в зоне, которой руководят два мракобеса: министр образования и министр культуры. И у власти разорван диалог с молодыми людьми, власть ничего не делает, она их загоняет назад, предлагая жить так, как жили деды.

Я внимательно отсматривал фоторепортажи с открытия штабов Навального. Это молодые люди, которые не боятся. Они приходят, чтобы объявить себя волонтерами протестного движения – зная, что их сфотографируют спецслужбы, что их зафиксируют и занесут в различные черные списки, что к ним придут в институт или в школу.

И Навальный, и Путин – политики. Обратите внимание на историю с бюджетными местами в вузах. Девочка сказала, что количество мест сокращается, а Путин сказал, что нет, количество растет. Навальный говорит, что Путин лжет. Он берет период с 2000 по 2017 год и показывает, что количество бюджетных мест сократилось на 9,7 %. А я могу сказать, что за последние четыре года количество этих мест выросло. Цифры я взял из блога Навального, и он сам их прекрасно знает. 2014 год – 485 тысяч, 2015 год – 521 тысяча, 2016 год – 529 тысяч, и на 2017 год запланировано 530 тысяч.

То есть и Навальный не соврал, и Путин не соврал. Это и есть политика. Каждый передернул. Навальный взял за семнадцать лет, а Путин только за последние четыре года. Кто в итоге соврал? Никто не соврал. Политики, в отличие от журналистов, имеют право передернуть. Я же отношусь к этому философски. И Навального воспринимаю – пока, во всяком случае, – не как политического лидера, а как лидера протеста. Как «Доктора Нет».

* * *

Революционность ситуации заключается не в самом Навальном, а в том, что в крупных городах изменилось сознание молодежи, которая почувствовала угрозу своему образу жизни. Думаю, что на коротком этапе это серьезная проблема для власти. Можно вспомнить 1968 год во Франции, где молодежь тоже почувствовала угрозу своему образу жизни и практически уволила с поста президента национального героя Пятой республики генерала де Голля. Де Голль так до своей отставки и не понял, что случилось с французами, продолжая вести политику «как раньше». А пришедший ему на смену Жорж Помпиду начал с открытия центров современного искусства. Старый консерватор, которому было под шестьдесят, он тем не менее начал с наведения мостов с новым поколением! Он почувствовал, «догнал», как теперь говорят, эту необходимость. Бунтующим студентам не стали навязывать деголлевскую изоляционистскую политику, Франция пошла в Европу. И революционная ситуация 1968–1969 годов постепенно сошла на нет, потому что власть дала сигнал: ребята, мы вас слышим, мы для вас не угроза!

Молодые люди хотят всемирности, они не признают границ и ограничений. И сейчас мир предоставляет им эту возможность. А нынешняя российская власть ее закрывает или уменьшает. Вот откуда революционность сознания аполитичной молодежи. Это не про политику, это про образ жизни. Вы мне Интернет, поисковики, Telegram хотите ограничить? Нет, ребята, я с этим не согласен. Я уже привык, это мне принадлежит по праву. Я родился в Telegram’e с гаджетом в руках.