Мое особое мнение

Сегодня основная внешнеполитическая идеологема, которую так или иначе транслирует команда Владимира Путина, – это защита так называемого русского мира, который каждый трактует по-разному. В понимании «брежневских офицеров» входит в него не только Осетия и Абхазия, не только Украина (Путин еще в 2007 году рассуждал о том, что по совести – Крым наш), но и Сирия, откуда есть пошло «наше православие». И это вещь опасная.

Прибалтика же – это другой мир, не русский, и Путин это понимает, он внимательно читал секретные папки 39–40-х годов. Но в отношении Латвии, Литвы и Эстонии всплывает другой важный фактор – понятие колонии как территории, куда сначала приходит военная администрация из центра, потом там создается согласованная гражданская администрация, потом колония экономически развивается для работы на метрополию, а завершается привязка культурным проникновением. Все эти признаки в Прибалтике были. А поскольку сегодня имперская политика строится именно на этой надстройке, то зоной интересов «метрополии» можно объявить любую бывшую «колонию». И когда мне про Латвию говорят «этого не может быть», я отвечаю: да, не может, как и с Крымом.

В этом смысле самая большая опасность сосредоточена на линии соприкосновения двух «империй». Увы, огромную роль тут играют случайности. Достаточно истории, подобной самолетам, сбитым над Донбассом и на границе с Турцией, – и кризис отношений выйдет на новый опасный виток. Ведь есть много желающих поживиться на таком развитии событий. Бесконечное бряцание оружием на границе чревато последствиями: ружье висит – должно грохнуть. Вот летел наш парень в 9 метрах над морем, а летел бы в 6–7 – поломал бы мачту корабля НАТО, а у тех приказ… И тогда как удобно будет вспомнить: а ведь и в Латвии тоже живут-страдают русские люди, а «фашистская» полиция «бьет» наших под Даугавпилсом. Разве это настолько невероятный сценарий? Речь идет не о расширении территории, а о возникновении стойкого постимперского синдрома как замещения тягот повседневной жизни: раньше мы тоже были бедные, но сильные, и поэтому нас уважали, надо вернуть уважение, пусть даже через применение силы.

Когда Европа выступила единым фронтом против России, как должна была отреагировать последняя? Раскачать обстановку, поддерживать внутри каждой страны тех, кто может переключить внимание с русско-украинского конфликта на внутренние проблемы. Придут ли такие популисты к власти и осуществят ли то, что наобещали? Тут все зависит от силы инструментов демократии в каждой конкретной стране: независимый суд, разделение власти, сила парламента… В России, увы, монополия на политику. В Венгрии и Польше эти институты оказались слабы – вот вам Орбан и Качиньский, которые действуют по российской кальке.

Отсюда и стремление стран Балтии в НАТО. Безусловно, 5-я статья, предусматривающая защиту любого члена НАТО, на которого совершено нападение, и военный договор с США – сдерживающий момент для возможных инцидентов. Ведь не идиоты сидят у нас вокруг президента или в Генштабе. Все десять раз подумают, прежде чем начать что-то.

Притом что для США вплоть до самого последнего времени Россия была далеко не в центре внимания. Для них Россия и Украина – не более чем инструменты для достижения своих целей, обеспечения безопасности США. Путин за них воюет в Сирии, а Украина сковывает прыть России. Американцы – очень прагматичный народ. Есть у нас и общие враги: исламский терроризм, новые эпидемии, киберпреступность – по этим вопросам худо-бедно сотрудничество идет.

Но США далеко, а те страны, что рядом, реально опасаются потенциальной российской агрессии. Более 70 % поляков считают, что Россия представляет для них военную угрозу. А с точки зрения Кремля, Польша – это плацдарм Североатлантического альянса, который тот использует для агрессивных действий против России. В Польше развивают инфраструктуру НАТО, строят противоракетную систему, там появится больше натовских солдат. Я, однако, полагаю, что поляки могут не бояться российских танков. Если кому-то и стоит опасаться, то странам Балтии. Напомню, что основная идея Путина – защита «русского мира», а в Польше его нет. Он есть на Украине, есть в Грузии, Латвии, Эстонии и Литве, но не в Польше. Непосредственного столкновения между Польшей и Россией, я думаю, не произойдет.

Путин понимает, что, поддерживая крайне правые националистические и сепаратистские партии, как, например, в Каталонии, он ослабляет единство Европы. А единство Европы состоит в том числе в противостоянии Российской Федерации по санкциям. Путину нужно сломать это единство. На мой взгляд, это совершенно очевидно, и наблюдательные люди видят это давно. Это абсолютно никак не связано с идеологией. Были бы крайне левые, которые могли бы сломать европейское единство, – поддержим и крайне левых. А тут понятно, что крайне левые слабее крайне правых.