Мой богатый одноклассник. Как стать богатым, если родился бедным

– Как так? Должно быть, он уже был художником.

– Ну, его дебютным изделием было то, что я сделал и расписал.

– Что? Разве это не мошенничество?

– Не знаю, название работы было «Связь между минусом и минусом».

– Просто безумие.

– В интервью говорилось: «Я год путешествовал по стране в поисках вдохновения, а потом остановился в антикварном магазине». Я не помню, что было дальше. Не знаю, правда это или нет, по поводу его годового путешествия, но если да, было бы так здорово.

– Эй, у тебя забрали произведение искусства, в смысле «здорово»?

– Знаешь, это лучшее, что я сделал за год. Так что мне достаточно. Рано или поздно мы бы все выбросили. А кто-то увидел сломанную вещь в новом свете и преобразил в ценность. Думаю, это нормально.

– Но все равно жаль.

Ён Чхоль активно жевал сыр, а Кван Су не спеша наслаждался вкусом, будто плавя его во рту.

– Тогда я кое-чему научился.

– Чему научился? Как обманывать людей, присваивать чужие вещи и становиться звездой?

– Ты можешь так думать. Но мне было интересно, почему тот парень заинтересовался тем, на что никто не смотрит, и как это принесло ему звание нового дарования. Я думаю, что тут тоже нужно обладать особым умением. Я размышлял о возможных переживаниях человека: увидит ли кто-то то, что увидел он. А также вопросы типа «Почему он хочет быть художником?», «Что он хочет создавать?», «И если будет, то как придет к этому?».

– Хочешь сказать, это то, чему ты научился?

– Да. Я сделал эту вещь без задней мысли, а он много думал об этих вещах и превратил ее в произведение искусства.

– Но ты, наверное, тоже много думал, когда создавал, не так ли?

– Да, но я не думал о том, что я могу сделать с этим дальше, и не знал, как это сделать. В конце концов это сыграло большую роль, дало возможность развить эту вещь дальше. Я думаю, что разница между успехом и неудачей начинается именно с этого.

– Разве разница не в том, чтобы показать миру то, что ты сделал, или нет?

– Ну, может быть… Но я думаю, что ключом ко всему служит цель и задача. Помнишь, когда ты приходил ко мне в магазин, посреди гостиной всегда стояло ведро?

– Да. Ты говорил, что оно для воды.

– Раньше я ругался только на того, кто построил дом. А когда прочитал о том художнике в газете, я начал думать: «Лучше я построю здание, которое не протекает», и это привело меня к тому, что я сейчас нахожусь там, где я сейчас.

Ён Чхоль вроде все понимал, а вроде и нет. На самом деле ему было интересно, как Кван Су оказался в «Сигниэле», как заработал столько денег. Но он стеснялся спросить его напрямую.

Возможно ли, что… акции Lunar Bio… та самая стратегия его успеха?

Он был тем, кто взвинтил цену на акции и продал их на пике?

– Ён Чхоль.

– А, да?

– О чем ты думаешь?

– А, нет, ничего. Продолжай.

– После этого я начал рисовать карандашом в школе дом, который я мог бы построить. Сначала просто на чистом листе бумаги, а через несколько дней я купил строительную бумагу и нарисовал самый простой дом, напоминающий тот, из «Трех поросят». Но я понял, что такими темпами у меня ничего не получится, и поступил в университет на архитектурный факультет. Теперь понимаю, что если бы я тогда не рисовал, а просто хотел бы построить дом, то не смог бы стать настоящим строителем. Рисунок – это как картинка в твоей голове, и вот что значит уметь воплотить ее в реальность.

– Тогда у меня вопрос: что, если рисунок выйдет не очень? Мне кажется, что-то может пойти не так.

«Почему я задаю этот вопрос, когда только что потерял целое состояние на акциях?

Почему я по итогу учусь у Кван Су, человека, который в школьные времена не учился так упорно, как я?

Нет, он не учит меня чему-то, мы просто обсуждаем», – думал Ён Чхоль.

Кван Су сделал глоток вина.

– Это самый большой камень преткновения.

– Рисование?

– Если быть более конкретным – не рисовать вообще из-за боязни ошибиться.

В точку.

Ён Чхоль поспешил сказать, что это не то, что он подразумевал.

– Ох… Нет, нет, нет, я не это имел в виду. Я о том, что, например, я рисую и что-то может пойти или не так, или в том направлении, о котором я вообще не думал.

– Вообще-то, такое часто случается.

– Что? Часто?

– Когда здание поднято, будучи на нижних этажах этого не увидишь, но если поднимаешься повыше, становится заметен неправильный наклон. Это не просто эстетическая проблема, а проблема безопасности.

– Значит, здание придется перестраивать?

– Если его еще можно выровнять, то да, но если здание уже стоит, то можно перепроектировать его, чтобы компенсировать наклон. Однако многие так не делают, потому что это дорого и занимает много времени. В итоге все оставляют как есть и ставят под угрозу безопасность людей.

– Нелепо. Почему они не исправляют это?

– Гордость.

– Что?

– Чтобы исправить ситуацию, нужно признать, что ты был неправ, но люди, даже когда видят доказательства прямо перед собой, отказываются признавать свою неправоту.

– А что, если здание рухнет… Это же страшно.

– Страшно, и касается не только людей, которые занимаются строительством, а большинства людей в мире в принципе.

– Что ты имеешь в виду?