Мой друг Карлос Шакал. Революционер, ставший героем голливудских фильмов «Шакал» и «Карлос»

— Роза родилась в 1986 году, — вспоминала позднее Магдалена Копп. — Роды превратились в настоящий триллер. Было два часа ночи, я знала, что вот-вот должна родить и до ее рождения оставались считанные минуты. Тогда Карлос отнес меня в машину. Я помню, что Йоханнес ехал очень быстро, но все равно мы постоянно попадали в затор — в Дамаске было столько машин и грязи. Ребенок появился на свет прямо на улицах Дамаска, на полпути от нашего дома до госпиталя, в машине. В этот момент для себя я поняла, что больше нет ни операций, ни больших политических целей. Для меня все было кончено. В моем мире оставалась только маленькая Роза.

Карлос был очень рад рождению дочери. С детьми он становился мягким и даже немного сентиментальным. Хотя это все не могло утолить его жажду действовать — руки помнили революционное ремесло. В западной прессе за эти годы прокатилась целая волна передовиц о новых акциях, организованных Карлосом: сентябрь 1980 года — убийство экс-диктатора Никарагуа Анастасио Сомосы в столице Парагвая; этот же год — захват заложников в посольстве США в Тегеране; декабрь 1981 года — подготовка покушения на президента США Рональда Рейгана… Карлос тут, Карлос там, Карлоса захватывает спецназ «Моссада» на пароме, Карлос казнен в ливийской пустыне, Карлос отказался умирать и будет мстить своим обидчикам… В подтверждение версии его гибели приводился убедительный довод о том, что Карлос слишком много знал. «Разве Каддафи или КГБ отпустит на все четыре стороны человека, посвященного в государственные тайны?» — теребили галстуки эксперты. А в это время Карлос наслаждался обществом своей жены и ребенка, жадно стараясь не упустить те редкие моменты, когда он может быть с самыми близкими для себя людьми.

Он очень любил гулять по улицам Дамаска с дочерью, любил с ней дурачиться. Когда она была еще маленькой, он все время носил ее на руках. Нередки были совместные семейные обеды, которые случались в хорошем столичном ресторане «Золотая звезда», входившем в гостиничный комплекс «Чампалас». Судя по перехваченным письмам и звонкам Магдалены, семейство Карлоса вело вполне тихий и размеренный образ жизни. Но такое положение вещей было возможно не из-за желания Карлоса стать семьянином, а, может, даже вопреки ему — атакованный прессой и западными партнерами Хафез Асад попросил Ильича залечь на дно. Как и Восточный блок, Сирия лишалась своего главного союзника СССР, уже несколько лет находившегося в турбулентности перестройки. Однако Карлос, как и раньше, любил давать обещание, а другой рукой продолжать вести свою игру. Так было и сейчас: не скованный обязательствами с сирийцами, Вайнрих от имени Карлоса курировал лагеря революционных боевиков на Ближнем Востоке и даже островах Индийского океана.

Может показаться, что сейчас мы говорим о глубоком старике, ветеране спецслужб, по заслугам проживающем свою почетную старость, однако Карлосу еще не было сорока и он был переполнен амбициями, выжидая, как хищник, чтобы наконец броситься в атаку. К атаке готовились и спецслужбы, которые знали о его местонахождении. Но старый «фараон» Миттеран продолжал отмахиваться от эмоциональных порывов своих силовиков. Карлос все это время представлял серьезную опасность, которая могла обернуться небывалым террором для плохо защищенных, девственных стран западного лагеря.

9 ноября 1989 года произошли события, которые потрясли не только Карлоса, но и весь мир, — в этот день пала Берлинская стена — символ установленного 40-летнего мирового порядка, ограничивающего гегемонию США и их сателлитов. Мощная людская река хлынула через Берлинскую стену с Востока на Запад, сметая на своем пути камень и пластик. Неистовый идиот Горбачев дает объединиться двум Германиям, считая, что последствия этого не окажут негативного влияния на политическую обстановку. В наказание за эту глупость разъяренная толпа начала крушить цитадель Германской Республики, ее сердце — Штазиград. По коридорам здания разбросаны документы, тяжелые шкафы вышвыривают через окна, а на стенах мятежники пишут противное советскому немцу «гестапо» и «оккупанты».

Небезынтересен и следующий эпизод. Нынешний президент России, тогда подполковник Путин и его сослуживцы могли наблюдать разгул анархии своими глазами из особняка на Ангеликаштрассе в Дрездене. В дрезденском отделении КГБ царила неразбериха — никакого понятия, как реагировать на грозные события, ни у кого не было. Хуже всего оказалось то, что в Москве, по-видимому никому не было дела до происходящего в советской Германии. Впоследствии Путин вспоминал, что КГБ, разъедаемый противоречиями, просто игнорировал все предупреждения и донесения, поступавшие от агентов из Восточного блока. Под угрозой теперь было само существование СССР.