Мой неповторимый геном

— Довольно часто изменения происходят под воздействием психотерапии. С другой стороны, мы знаем, что какие-то серьезные жизненные ситуации, как правило, мало сказываются на личностных признаках. Скорее, ваша личность определяет, какие события влияют на вас. Горе, например. Я полагаю, именно от личностных особенностей зависит реакция на утрату близких.

Мне показалось, что мы уж слишком отклоняемся от того, что было целью моего визита, и я спросила, а что там с моим тестом. Хансен указал на диаграмму, испещренную значками и цифрами, с решительно прочеркнутой зигзагообразной линией посередине.

— Эта кривая построена по вашим ответам на 240 вопросов, нормированным относительно некоего среднего. Числа 10 или 20 сами по себе ничего не значат; они указывают лишь, где вы находитесь в том или ином измерении относительно обобщенной группы людей. В вашем случае члены группы — это сотни датских женщин, работающих в разных сферах и занимающих разное положение.

Мне не терпелось узнать, что же за личность кроется за этой диаграммой. Моей диаграммой.

— Да-да, секундочку, — откликнулся Хансен, вглядываясь в ту часть графика, которая резко отклонялась от нормы — зеленой линии, идущей через всю страницу.

— Похоже, с уживчивостью у меня не очень.

— Да, — ответил Хансен мягко. — Это факт, показатель ниже некуда. Но вот смотрите. Вы участвуете в той части эксперимента, которая касалась депрессии, но из теста никакой депрессивной личности не вырисовывается. Здесь очень важно различать патологическое состояние и личностный признак. Депрессия — это патология, на предрасположенность к которой указывал бы высокий уровень невротизма…

Но как же так! Выходит, я невротична не больше, чем средняя работающая датская женщина, при том что в моем прошлом — три эпизода клинической депрессии, требующей лечения!

— Да, вы мне говорили, — ответил Хансен. — Но ваши показатели невротизма относительно невысоки, и по ним никто не сказал бы, что вы склонны к депрессии.

Я внимательно посмотрела на график. Так и есть, мой невротизм расположился у верхней границы нормы. Немыслимо! Хансен передвинул бумаги поближе к себе и указал на одну из составляющих фактора «невротизм» — депрессию.

— Здесь вы тоже где-то вблизи среднего. Это значит, что подавляющее большинство тех, с кем вас сравнивают, отвечали точно так же, как вы, когда их спрашивали по поводу их взглядов на жизнь. Это можно интерпретировать так: ваш пессимистический настрой или депрессия — реакция на внешние факторы. Высокий показатель депрессивности означал бы, что причина в вас самих.

Для меня это звучало так, будто Хансен говорит о различии между тем, что в психиатрии называют меланхолией и реактивной депрессией. Но интуитивно я понимала, что он говорит о моем самовосприятии. Если честно, я всегда считала себя безнадежным меланхоликом. Тем, кто страдает, потому что так ему на роду написано, но переносит все это более-менее стойко. Значит, все не так? Неужели я просто слабак, который реагирует на малейшие жизненные неурядицы?

— Послушайте, — произнес Хансен, возвращая меня на землю. — Если вы просмотрите все компоненты невротизма, то увидите, что вы не хуже и не лучше других. А впрочем.

Он помолчал немного.

— ваш порог раздражимости. Вы немного более раздражительны, чем другие, и даже иногда впадаете в ярость.

Извините, дайте вздохнуть. Неужели этот человек не понимает, какими тупицами бывают люди?

— Вы пришли к нам с намерением выяснить все, что касается вашей депрессии. Гневливость — наиболее выраженный ее признак, — сказал он, глядя на меня сквозь узкие стекла очков.

— Вы действительно видите это в моем тесте?

— Без всякого сомнения. И я не удивлюсь, если то же самое скажут те, кто хорошо вас знает.

Да уж, они скажут; люди горазды судить. Но, мне кажется, мы зациклились на чем-то одном. Пора сменить пластинку.

— Немного странно, что показатель экстраверсии у меня ниже среднего. Тут нет ошибки? Как это совместить с тем, что я с удовольствием выступаю перед большой аудиторией?

Хансен снисходительно улыбнулся.

— Еще раз говорю вам — нельзя тупо смотреть на отдельные факторы. Есть другой показатель, как раз имеющий отношение к делу: очень низкий уровень социофобии. Вы говорите — у вас нет страха перед аудиторией?

— Более того — мне нравится общаться с ней.

— Это дает о себе знать ваша социальная устойчивость — хорошее качество. Но оборотная его сторона — полное безразличие к тому, какое впечатление вы производите.

Кое-что стало проясняться.

— Вашу социальную устойчивость нужно сопоставить с другим показателем, одним из компонентов открытости, а именно — с эмоциональностью. Она у вас выше среднего, а значит, ваша открытость к собственным переживаниям и к переживаниям других и ваша способность к сочувствию на самом деле высоки. Итак, налицо противоречие, — сказал Хансен с удовлетворением. — Вы, которую так легко вывести из себя, не улавливаете внешние сигналы, хотя и обладаете необходимым для этого инструментом!