Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына

На другой день мать поговорила с соседкой, и та одолжила нам несколько тарелок, кастрюль и сковородок, и даже экономку, которая минуту спустя прибыла с подносом, полным еды.

Еще через два дня приехал Хуан Карлос Эррера Пуэрта по прозвищу Нос, мой друг детства, ставший со временем личным телохранителем; с собой у него были восьмизарядный дробовик и действующая охранная грамота. Я попросил его остаться со мной, потому что не мог отделаться от ощущения, что нам нужна дополнительная защита. Однако агенты прокуратуры сочли его присутствие подозрительным, поскольку единственными людьми, уполномоченными на прямое взаимодействие со мной, были А1, Альфа, Имперец и Пантера, и хоть мы постепенно и научились сосуществовать, А1 заявил, что Нос должен уйти, поскольку у него нет разрешения охранять нас.

– Послушайте, А1. Насколько я понимаю, вы присматриваете за нами, потому что это часть договора моего отца с генеральным прокурором и правительством, согласно которому он должен капитулировать. Мне не нужно ваше разрешение, чтобы пригласить кого-то в мой собственный дом, я под вашей защитой, а не под домашним арестом. Или я что-то не так понял?

Нос никуда не уехал, больше того, мне удалось сделать его нашим телохранителем. А благодаря вмешательству Имперца в течение следующих нескольких дней наши отношения с A1 улучшились, и мы даже начали играть в футбол в подвале.

Тем не менее спокойная жизнь в здании «Альтос» оказалась короткой: вскоре на нас напали Лос-Пепес. Как-то часов в пять вечера мы услышали взрывы, похожие на фейерверки. Я осторожно выглянул в окно и увидел четыре автомобиля, остановившихся на перекрестке улиц Трансверсаль-Инферьор и Лома-дель-Кампестре. Из машины вылезли вооруженные люди в штатском, и то, что сначала показалось баловством подростков с фейерверками, превратилось в открытый огонь по фасаду дома.

Мы спрятались в кладовке хозяйской спальни, а Нос, укрывшийся за большим цветочным горшком, сказал, что ответить им не сможет – у него не было достаточно дальнобойного оружия. Через несколько минут прибыли взволнованные А1 и Альфа с оружием наготове.

– A1, почему бы вам не пойти за ними и не схватить их? Они же прямо тут, под носом, и прямо сейчас стреляют, – сказал я в отчаянии.

– Вы же видите, что я не могу! – попытался он оправдаться. – Моя задача – защищать вас, а не ловить и арестовывать бандитов!

– Так зачем же нам охрана из двадцати с лишним агентов, если на нас нападают, а вы ничего не делаете? – настаивал я.

В итоге машины, конечно, уехали. Однако нападение усугубило и без того неприятные проблемы со сном у Мануэлы, а Андреа из-за нервов совсем потеряла аппетит настолько, что через несколько дней упала в обморок, и нам пришлось везти ее в клинику в сопровождении Носа и пятнадцати агентов прокуратуры.

Здание «Альтос» постепенно превращалось в крепость. Из десятков мешков с песком агенты возвели три баррикады – одну на крыше охранной сторожки, где круглосуточно дежурил кто-то из агентов, две другие – на выходящих на улицу углах дома. Кроме того, из Боготы прислали еще больше людей, и число охраняющих нас агентов выросло до сорока. Все они были вооружены винтовками, пистолетами и автоматами. Коридоры здания постоянно патрулировали, а на крыше здания установили сирену, которую мы вскоре и опробовали: раздались выстрелы, и все побежали занимать свои позиции. Мы спрятались в дальнем углу гардеробной главной спальни, а Нос встал на страже, чтобы никто не прошел через комнату. Каждая проходящая минута казалась вечностью. Пока мать, сестра и Андреа молились, я через дверь разговаривал с Носом.

Когда все снова стихло, агент прокуратуры, представленный нам как Автобомба, пояснил, что трое мужчин обстреляли дом из окон автомобилей. Один из них выпустил подствольную гранату, попавшую в фасад пятого этажа здания.

Через несколько часов из Боготы с новостями от генерального прокурора прибыл Пантера.

– Де Грейфф просит вас о доверии и терпении. Он хочет, чтобы вы знали: он действительно пытается найти страну для вашей эмиграции. Он не тянет время, он действительно очень хочет, чтобы Пабло Эскобар капитулировал, просто вся эта тема очень деликатная, нужно все сделать как можно незаметней, и из-за этого требуется больше времени.

Мне хотелось информировать отца обо всем, что происходит, и я начал записывать все подряд на видеокамеру. Я часами торчал на балконе, снимая автомобили, хоть на минуту показавшиеся мне подозрительными. Мои записи походили на видеодневник в жанре триллер: я записывал каждую странную ситуацию, происходившую с нами, и каждую атаку.

Как-то раз Имперец очень сильно напугал нас, сообщив, что «Поисковый блок» проводит масштабную операцию в Белен-Агуас-Фриас и что они практически вышли на след отца, при помощи триангуляции радиотелефонного разговора между нами. Истинным мотивом агента, однако, оказалось желание понаблюдать за моей реакцией и проверить, может ли их догадка быть правдой.