Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918

К счастью для меня, я с самого начала пользовался доверием ее величества. После первой, ожидаемой мной со страхом встречи, которая состоялась сразу после моего назначения в Дармштадт (я должен был дожидаться в галерее в Осборне, пока ее величество проследует на обед, пасть перед ней на колено и поцеловать ей руку), я никогда уже не боялся ее. Я был сразу же очарован ее чудесной улыбкой, и, разговаривая с ней, чувствовал себя совершенно свободно и естественно. Общаться с ней почти всегда было легко и приятно. Однажды я сказал ей, что по курьезному совпадению 25 ноября не только общий день рождения великого герцога и великой герцогини Гессенских, но и мой. Ее величество спросила: «А вы родились в тот же год, что и они?» Я отвечал с улыбкой, что лишен этой чести, потому что по возрасту гожусь великому герцогу в отцы. «Как глупо с моей стороны!» – воскликнула королева, от души смеясь над своей ошибкой. Были, однако, ситуации, когда мне было нелегко отвечать на вопросы ее величества касательно положения дел в Дармштадте. Особенно я помню, как я был смущен на продолжительной аудиенции, которой был удостоен во время трехдневного визита в Виндзор в начале 1898 года. К тому моменту я уже не мог скрывать от ее величества, что в отношениях между великим герцогом и великой герцогиней возникли серьезные трения. Выслушав то, что я ей рассказал, королева заметила: «Я устроила этот брак. Но больше я никогда не буду пытаться кого-нибудь поженить», – и продолжала забрасывать меня вопросами. Однако я осмелился заметить, что всегда старался исполнить свой долг как по отношению к ее величеству, так и по отношению к великому герцогу и великой герцогине, и надеюсь, что она понимает, как трудно мне было обмануть доверие их высочеств и пересказать то, что они мне говорили. Ее величество сразу сказала: «Я прекрасно понимаю, и я вам очень благодарна». Я и моя жена еще несколько раз разговаривали с королевой во время этого визита, и перед отъездом я получил милое послание от ее величества, куда были вложены две юбилейные медали, которые, как она надеялась, «будут приняты в знак благодарности за доброту к ее внукам».

Последний раз я видел королеву в замке Балморал в октябре 1900 года при сложении с себя полномочий поверенного в делах в Дармштадте, когда ее величество пожаловала мне орден королевы Виктории,[23] которым в те времена награждали очень редко. Несколько месяцев спустя великая королева, всегда внушавшая мне чувства преданности и почтения, а также огромной благодарности за доброту и внимание, которую она всегда мне оказывала, обрела вечный покой.

Глава 41888–1903Представитель в арбитражном суде по венесуэльской проблеме. – Советник в Риме и Берлине. – Англо-германские отношения. – Дипломатический представитель и генеральный консул в Болгарии

Сегодня лишь немногие, как я полагаю, помнят хоть что-нибудь о нашем споре с Венесуэлой относительно границ между ней и британской колонией Гайаной, хотя это был один из самых животрепещущих вопросов того времени. Важность этой проблемы объяснялась тем, что президент Кливленд в своем послании конгрессу поддержал позицию Венесуэлы, и это привело к угрозе возникновения осложнений в наших отношениях с Соединенными Штатами. Чтобы избежать этой опасности, после продолжительных переговоров в феврале 1897 года в Вашингтоне был подписан договор между правительством ее величества и правительством Венесуэлы, по которому вопрос о спорной территории передавался в арбитраж.

В июле 1898 года, когда меня назначили британским представителем в арбитражном суде, две спорящие стороны уже обменялись имевшимися у них аргументами и возражениями, и к концу года документы, на которых основывались притязания каждой из стран, были также собраны и переданы противной стороне. В начале года в Нью-Йорке прошли предварительные слушания, на которых были согласованы некоторые процедурные вопросы, а 15 июня 1899 года в Париже собрался суд. В его состав входили двое британских судей (лорд-главный судья Рассел и лорд-судья Хенн Коллинз) и двое американских (достопочтенный Мелвилл Уэбстер Фуллер, верховный судья Соединенных Штатов, и достопочтенный Дэвид Брюер, член Верховного суда), а председателем был известный русский юрист господин Мартенс. Ведущими адвокатами с нашей стороны были генеральный атторней[24] сэр Ричард Уэбстер (впоследствии лорд Алверстоун и лорд-главный судья) и сэр Роберт Рейд (впоследствии лорд Лорберн и лорд-канцлер), им помогали лорд Асквит и судья Роулатт. Интересы Венесуэлы представляли генерал Гаррисон (бывший президент Соединенных Штатов) и другие видные американские юристы.