Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918

К счастью для князя Фердинанда, Великобритания, Австрия и Италия ясно видели угрозу возникновения панславистского режима в Болгарии, и они не только отговаривали султана от действий, которые могли закончиться применением силы как со стороны России, так и Турции, но и уполномочили своих представителей в Софии вступить в конфиденциальные отношения с Фердинандом. Хотя благодаря этому он продолжал править как фактический суверен, пользующийся неофициальной поддержкой со стороны так называемых дружественных держав, его положение еще долго оставалось шатким. Армия никогда не была ему верна, и весна 1890 года была отмечена раскрытием широкого военного заговора с целью его свержения. Неуверенность в лояльности армии заставляли Стамболова прилагать максимум усилий, чтобы убедить султана признать князя, но из-за возражений со стороны России его попытки не нашли отклика в Константинополе. Однако ему удалось получить берат[33] на назначение болгарских епископов в Охрид, Ускюб,[34] Велес и Неврокоп. Он был хозяином положения и поэтому мог диктовать правительству свою волю. Когда ситуация того требовала, он не боялся воздействовать на султана с помощью скрытых угроз, однако в целом он вел примирительную политику. Он не требовал для Македонии большей автономии, чем та была наделена по Берлинскому трактату, уверенный, что при предоставлении большей автономии Македония так же естественно и неизбежно соединится с Болгарией, как Восточная Румелия.

Угроза насильственной смерти, которая могла случиться в любой момент вследствие постоянных заговоров русофильской партии, делала женитьбу князя и основание им династии как никогда желательными. В 1892 году были начаты переговоры с герцогом Пармским о руке его дочери, принцессы Марии-Луизы. Поскольку герцог настаивал, что дети от этого брака должны быть воспитаны в католической вере, Стамболов взялся обеспечить пересмотр статьи 32 Конституции, согласно которой наследник должен был принадлежать к православной церкви. Россия тот же час заявила протест против этого шага, который, по ее мнению, противоречил религиозным чувствам болгарского народа. В стране эта идея действительно была непопулярна, но Стамболов полагал, что иначе брак князя невозможен, и поэтому, взвалив всю одиозность этого решения на свои плечи, он вынудил собрание принять поправку. Свадьба князя Фердинанда, состоявшаяся весной 1893 года, и наступившая в конце того же года смерть его единственного соперника, князя Александра, сильно упрочили его положение. Но тем невыносимее для него стала опека человека, который мог сломить любое сопротивление своей воле, даже со стороны его монарха. Чувствуя в себе достаточно сил, чтобы действовать самостоятельно, князь решился отделаться от премьер-министра, которого считал главной преградой для официального признания его державами. Разногласия, уже давно существовавшие между князем и премьером, обострились до крайней степени из-за инцидента, связанного с отставкой военного министра, и Стамболов подал в отставку, которая сразу же была принята.

Падение Стамболова ознаменовало поворотный момент в конституционной истории Болгарии и стало началом эпохи единоличного правления князя, особенно в области международных отношений. Главой коалиционного правительства стал лидер Консервативной партии господин Стоилов, но князь сразу же дал понять, что намерен сам ведать министерством иностранных дел. Одним из его первых шагов стали поиски пути сближения с Россией. В ноябре 1894 года он обменялся телеграммами с императором Николаем II по случаю смерти Александра III и в июле того же года послал в Санкт-Петербург делегацию во главе с архиепископом Климентием, чтобы возложить венок на его могилу. Прием, оказанный делегации, был подчеркнуто холодным, и единственным результатом миссии стал полученный намек, что, если бы наследник, княжич Борис, принял православие, это соответствовало бы чаянием императора, и тогда просьба о посылке российского посланника в Софию была бы рассмотрена с благосклонностью. Но пока князь старался восстановить добрые отношения с Россией, его обхождение со Стамболовым привело к тому, что Болгария лишилась симпатии, которую ранее испытывали к ней Вена и Лондон. Хотя правительство князя неоднократно получало предупреждения об опасности, которой подвергается жизнь этого государственного деятеля, оно не только не предприняло никаких мер для его защиты, но и отказало ему в разрешении выехать в Карлсбад. Циничное равнодушие, которое оно проявило, когда в июле 1895 года тот был убит, ставит вопрос о моральной, если не непосредственной, ответственности правительства за его гибель.