Моя Россия (Главы из книги)

Самодостаточность — не изобретение российских Кулибиных. Поэтому даже в условиях глобализации, интернационализация национальных экономик развитых стран не превышает 10 % от объемов внутренних рынков (так называемое десятипроцентное допущение), и только в торговле она достигает 25 %. Перекосы в развитии возникают постоянно и притом значительные, ведь экономика — живой динамичный организм, пример тому США. Но ответственные правительства, располагая исчерпывающей информацией, бдительно стоят на страже экономической, а значит, и государственной безопасности.

У меня создалось устойчивое впечатление, что российская власть забыла о необходимости таких ограничений, а скорее, просто не догадывалась об их существовании. Так будет точнее. Скажите на милость, что мог знать самый пьющий в постсоветской России бывший уральский прораб и кружившие возле него в приватизационном хороводе «бнайбритовские» мальчики с хазарскими фамилиями о реальном состоянии дел в западных странах и законах рыночного хозяйства? На беду нашу, не дальше ушли от них и нынешние питерские любители информационных технологий.

Государство, если, конечно, оно умное, было и остаётся важнейшим фактором развития в XXI веке. Оно крупнейший собственник и полновластный регулятор правил ведения бизнеса. Почему умное, спросите. Отвечаю. Правила «игры», устанавливаемые в экономике, должны в полной мере соответствовать уровню её развития и сложностям задач, которые предстоит решать. Прошедшее столетие доказало — по-иному экономика не работает в интересах всей нации. Хозяйствующие субъекты просто пожирают друг друга в погоне за вечно ускользающей прибылью. К. Маркс был тысячу раз прав, утверждая еще полтора века назад, что за 300 % прибыли нет такого преступления, на которое не пошёл бы капиталист. Кстати, классик утверждал — мать родную капиталист готов продать и за меньший процент.

Ненасытность, алчность, эти родовые проклятия человека — вот что так невыгодно отличает нас от животного мира, где торжествует закон сохранения вида. Многие «библейские» истины, вероятно, неведомы руководителям России. Подозреваю всё-таки, неправильные книги они читали в детстве. Ничего, видимо, не изменилось и в зрелые годы, явно не то им подсовывают услужливые и своекорыстные «библиотекари». Иначе речь В. Путина в Давосе в разгар финансового кризиса не была бы пронизана таким демонстративным либеральным пафосом, когда он с неожиданной для него страстностью стал пылко порицать «слепую веру во всемогущее государство». Определённо высказался и против «чрезмерного» вмешательства в экономику. Более того, жёстко выговаривал мировой элите за слабость характера и отступничество: «Нельзя позволить себе скатиться к изоляционизму и безудержному эгоизму».

Конечно, если бы советники вовремя положили на рабочие столы президента и премьера работы одного из самых признанных современных исследователей природы капитала Пьера Розанваллона, то они смогли бы прочесть: «Либеральная утопия рыночного общества совершенно чужда капитализму».

Ведь в его основание положен классовый прагматизм буржуазии. И она, руководствуясь исключительно выгодой, может придерживаться сегодня идеологии свободной торговли, а завтра не чуждых ей принципов протекционизма, а послезавтра — этатизма. «Совершенно бессмысленно критиковать капитализм за то, что он не следует в точности принципам либерализма». Или ещё одно «богохульство»: «Либерализм есть нечто призрачное вдвойне».

Я просто зримо представляю, какой неподдельный ужас вызвали бы эти слова у российской элиты. Да за такое кощунство отечественные сторонники монетаризма, не задумываясь, потащили бы еретика на костёр, но вот беда — средние века канули в Лету. Хотя о чём это я — в России исключать ничего нельзя. «Святая инквизиция», стоящая на страже чистоты навязанной нам теории реформ, всегда готова к действию. И всё бы мы пережили, будь у нас в запасе ещё лет двадцать. Увы, отпущенное нам историческое время стремительно истекает. Поэтому возвращение государства в состояние нормы, обеспечивающей разумную технологическую, финансово-экономическую независимость и, следовательно, национальную безопасность — не прихоть тех или иных политиков, а насущная необходимость. В ином случае страна не сможет развиваться, осознавая свои стратегические и тактические цели.