Моя Россия (Главы из книги)

Каждый раз наиболее бедствующими оказывались исконно русские территории — эти губернии, за исключением белорусских, соответствовали Московскому царству времён Ивана Грозного. Огромная нехватка земли в центральном регионе порождала здесь бедность, голод и чрезмерно низкую оплату труда сельских работников. Задумайтесь, 70 % — избыточное население. По всей России в 1913 году — 20 %, или 32 млн человек, не могли найти работу. Это к стенаниям творческой интеллигенции о процветающей России, которую мы потеряли. Нужны были реформы, и они были предложены А.Столыпиным. Правда, для начала потребовалось привести взбунтовавшееся общество в чувство. Православные русские крестьяне, составлявшие в те годы большинство народа, вполне обоснованно считались традиционной опорой самодержавия. Но революция 1905 года открыла глаза многим идеалистам на реальность, которую столетиями старались не замечать. Религиозность не помешала селянам с удовольствием «прогуляться» с вилами по помещичьим землевладениям. Многие усадьбы сожгли, ещё больше разграбили. Стало ясно: не решённый до конца крестьянский, а точнее, аграрный вопрос может серьёзно повлиять на судьбу империи. Опасность была не шуточной. В 1906–1907 гг. от революционного террора погибли 4126 и ранены 4552 представителей власти. Последующие два года принесли новые жертвы. Боевые отряды эсеров совершили ещё 20 тысяч террористических актов и экспроприаций, в ходе которых погибло и ранено 7600 человек. Настоящая охота началась и на премьер-министра. П.А.Столыпин пережил 10 покушений. Погибло 30 человек, в том числе беременная женщина, случайно оказавшаяся рядом с домом, где проходил обычный приём посетителей. Серьёзные ранения получили маленькая дочка и подросток-сын премьера. Правительство не дрогнуло. По приговорам военно-полевых и военноокружных судов казнили свыше 2800 осужденных. 26 тысяч политических преступников были отправлены на каторгу, 17102 — в ссылку и 1909 — подверглись административной высылке из больших городов.

Массовый террор всегда свидетельствует о серьёзном кризисе нации и власти. Что же являло собой российское общество во второй половине XIX века? Нынешние придворные историки, слаще морковки в жизни не едавшие, создают такую благостную картинку того предреволюционного времени, что, право, от умиления слезу пролить хочется. Но что-то не плачется. Эпоха первоначального накопления капитала у психически здоровых людей не может вызывать радостных чувств. Слишком откровенно проявляется звериная суть в поведении человека, и ничегошеньки от Создателя. Взбудораженное, страшное в своей нетерпеливости, лишённое земли и всяческих гражданских чувств средневековое крестьянство. Разложившееся от многолетней паразитической жизни без высоких побудительных мотивов дворянство. И, конечно, разночинцы, как, впрочем, вся революционно настроенная русская интеллигенция с её бесподобной способностью спорить, никого не убеждая, и мечтать двадцать четыре часа в сутки о свободе, равенстве и братстве. Всё-таки поразительный народец — интеллектуалы, с экзальтированной любовью ко всем ненавистникам России. Насквозь безответственные либералы, западники — они оперировали в бесконечных дискуссиях высокими категориями, но все их глубокомысленные рассуждения и выводы в конечном итоге оказывались русофобскими, направленными против исторической России и национального самоопределения её народа. Эти настроения стали настоящей питательной средой для народовольцев, эсеров и прочих любителей решать свои и общественные проблемы ценой чужой жизни. Не случайно роман «Бесы» Ф. М. Достоевского вызвал глухое раздражение у всей «читающей» публики России. Негодованию «революционеров» и им сочувствующих не было предела.