Моя русская жизнь. Воспоминания великосветской дамы. 1870–1918

Среди русских, постоянно живущих в Риме, в то время был дядя моего мужа, князь Виктор Барятинский. И он, и его жена были высококультурными людьми и держали салон, который неизменно посещало много людей. Помимо них, у нас было еще несколько родственников, живших тогда в Риме. Мы часто устраивали большие вечеринки и совершили много веселых поездок по окрестностям.

Как-то раз мы поехали на скачки, и там, чтобы лучше видеть, мы с кузеном взобрались на кучу песка и камней; мягкая почва под ногами была ненадежной, и мы оба съехали вниз с неприлично большой скоростью. К своему ужасу, мы увидели нацеленные на нас несколько камер фотоаппаратов, и от этого верха унижения нас спасло лишь вмешательство моего мужа, который пришел к нам на помощь в самый последний момент. Над этим случаем много забавлялись, особенно учитывая, что я была очень изящно одета, на мне была симпатичная розовая шляпка, которая, когда я ее подобрала из грязи, была уже неузнаваемого цвета. У нас у обоих было несколько веских причин (хотя и неприятных) для того, чтобы испытывать неудобство. Прочитав на следующий день в одной итальянской газете отчет о скачках, мы обнаружили скромную фразу о том, что «падение княгини Барятинской не осталось незамеченным», но я все еще благодарна тому, что муж вовремя подоспел, чтобы мы сумели избежать фатального щелчка камеры.

Также в Риме мы встретили знаменитого французского композитора Рейнальдо Ганна, чьи изящные романсы сейчас хорошо известны и вызывают восхищение. Он был прекрасным музыкантом и искусным пианистом. Однажды вечером он приехал в отель, где мы остановились, чтобы нанести визит своим друзьям – графу и графине Толстым. Г-н Ганн был вместе с г-ном Швабахом, хорошим скрипачом, сыном крупного немецкого банкира; через два года он умер от туберкулеза. В то время песни г-на Ганна были изрядной новинкой. Обращаясь ко мне, Ганн сказал: «Княгиня, г-н Швабах – великий музыкант, и, если он имеет желание сыграть, я с огромным удовольствием буду ему аккомпанировать». И я спросила, не будет ли он так любезен, потому что все мы обожаем музыку. И тут он достал свою скрипку, и мы, захваченные его игрой, слушали его допоздна.

Этим вечером произошел забавный инцидент. Великая княгиня Анастасия Михайловна, не выносившая классической музыки, поинтересовалась, не мог бы г-н Ганн порадовать ее несколькими цыганскими романсами. Мы были озадачены таким неожиданным пожеланием, поскольку оба музыканта весь вечер играли только классическую музыку. Однако г-н Ганн удовлетворил каприз великой княгини и сыграл несколько произведений из русской легкой музыки. В тот вечер он подарил мне ряд своих романсов, но, как и большая часть моих остальных сокровищ, они пропали. Приятно теперь осознавать, что их автор так широко известен и признан как художник, и помнить, что мы были среди первых, кто оценил его талант. Он сыграл и подарил мне несколько своих песен в рукописи, которые потом были опубликованы.

Одно из самых сильных впечатлений моей жизни оставила встреча с папой Львом XIII. Я видела его два раза. В первый раз, когда наше представительство в Ватикане снабдило нас билетами на мессу в Сикстинской капелле, которую служил сам папа. Капелла мала по размерам, а поэтому билеты достать трудно.

Перед началом службы мы собрались в прекрасных залах Ватиканского дворца, чтобы наблюдать за шествием в капеллу. Папу на троне несли четыре носильщика. В то время ему было около девяноста лет, его лицо покрывала восковая бледность старой слоновой кости, но, когда он услышал восторженные приветствия «Да здравствует папа царствующий!», лицо оживилось, а глаза, всегда яркие и пронзительные, засияли, когда он давал благословение. При внешнем безразличии в нем, казалось, таится некая энергия, нечто сверхъестественное, что на меня очень подействовало. Не будучи католичкой, я вполне могла понять, как глубоко ему поклоняются римские католики.

Второй раз я увидела папу Льва XIII на его личной аудиенции. Мы попросили его принять нас, и он любезно согласился это сделать. Мы с мужем в сопровождении графа Туна прибыли в Ватикан и были встречены камердинером. Вновь мы увидели великолепные залы, хранящие память о незабываемых событиях. Я почувствовала себя такой маленькой и беспомощной посреди этого великолепия, возникшего благодаря религиозному рвению ушедших поколений. Естественное чувство волнения, осознание того, что скоро предстану перед его святейшеством, почти целиком заполонило меня.