Читаем Молодой Ленинград 1981 полностью

Всего два месяца назад встречались мы с Юрой Яновичем на Кавказе, у подножья Эльбруса, на поляне Азау. Я работал в Терсколе инструктором по горным лыжам. Узнав о том, что в Азау приехали наши «гималайцы» — кандидаты в сборную команду страны, готовящуюся к восхождению на Джомолунгму, я пришел к ним в гости, решив, что встречу кого-нибудь из знакомых. По глубокому снегу поляны Азау носились с футбольным мячом шумные загорелые парни. Среди темпераментных футболистов оказалось много моих друзей, и в том числе Юра Янович. На этих сборах он единственный представлял Таджикистан. «Вчера спустились с Эльбруса, хорошо сходили, — сообщил Юра, — у нас здесь много скалолазов: Саня Путинцев, Хута Хергиани, Леша Москальцов».

…Я вхожу в крайнюю парадную. Давлю на кнопку звонка на четвертом этаже. Открывает Юля — жена Юры Яновича, диспетчер «Рогунгэсстроя».

— Какими судьбами?

— Хочу написать очерк о Юре. А где он сам?

— В общежитии, у своих альпинистов.

Вспоминаю о том, что сегодня воскресенье. Снимаю куртку… Приглядываюсь. Квартира однокомнатная. Мебели никакой, за исключением пары стульев. На полу в углу комнаты лежат два альпинистских пуховых спальных мешка. У окна — открытый чемодан с книгами. Четыре года назад я бывал у Яновичей в Нуреке. Там у них была прекрасная двухкомнатная квартира в центре города. И мебель была, и книги на стеллажах. Сейчас — не квартира, а бивак.

— Вот так мы живем. Не таскаться же с барахлом, — говорит Юля, — новую стройку начинаем. Юрка любит начинать.

— А ты? Не устала от кочевой жизни?

— Привыкла. И даже нравится. Есть в этом что-то.

— А дочка где?

— В Жигулевке, у бабушки. У нас еще нет школы. Все будет со временем, только не здесь. Гидростроители будут жить ближе к створу, в Майдоне. Сейчас там маленький кишлачок. Нурек закончили. Начинаем Рогун. Здесь работы много. Осели мы теперь надолго, лет на десять — пятнадцать. А вот и хозяин.

— Писать обо мне приехал?! — удивляется Юра. — А что писать-то? Работаю скалолазом-монтажником, как все. Разве я один такой? Есть мужики, которые работают и подольше. На Нуреке скалолазные работы начались с Вано Галустова. Помнишь, он приезжал с нами в 1973 году в Крым, на первенство Союза по скалолазанию, как тренер команды? Вот о ком надо писать.


В руках у меня две пожелтевшие записки, снятые с памиро-алайских вершин.

Записка первая:

«20 августа 1965 года. 11 час. 35 мин.

17 начинающих альпинистов-строителей из Нурека совершили траверз вершин Малый Игизак, выйдя с Зеленой гостиницы в 6 час. 30 мин. утра. Траверз начали с пер. М. Игизак, спуск на пер. Нойзахба. Погода хорошая».

Снята записка группы Ткачева, которая была здесь 25 октября 1964 года.

«Привет следующим восходителям!

Инструктор-стажер Бочкарев.Старший инструктор Галустов».

На обороте — приписка:

«Это восхождение посвящается И. А. Галустову. Сегодня исполняется тридцать лет его работы старшим инструктором. Поздравляем его с этим юбилеем».

И еще приписка:

«И. А. Галустов желает всем такой же успешной работы в альпинизме».

Записка вторая:

«27 сентября 1968 года. Передовая линия битвы за коммунизм пролегает на стройках пятилетки. Строительство важнейших объектов народ и партия доверяет комсомолу и молодежи.

Молодые строители Всесоюзной ударной комсомольской стройки Нурекской ГЭС по праву задают тон всему ходу строительства…

Одним из мероприятий молодежи города Нурека, посвященных пятидесятилетию Ленинского Комсомола, является восхождение альпинистов Управления земельно-скальных работ на большую гору Игизак».

И приписка:

«Просим не снимать с вершины до сентября 1969 года. Галустов И. А.»


Перейти на страницу:

Все книги серии Молодой Ленинград

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное