Молодой Ленинград ’77

В самом деле, как забыть человека, который помог почувствовать тепло родной земли («Чем солнышко пахнет») и рассказал о революции («Вечерние демонстрации»), раскрыл тайну знаний («1 мая 1185 года») и отыскал «прародительницу» своей семьи («Подарение бабушки из неолита»). Лида воплощает в себе самые светлые, самые высокие черты личности — твердой, целеустремленной, жизнестойкой, — и в то же время она выписана удивительно живо и зримо, без хрестоматийного глянца. Это, пожалуй, наиболее запоминающийся герой на всем протяжении книги. Вот она совсем еще девочка, разыскивает следы древнего человека; вот — в осажденном Ленинграде, сражаясь с голодом и бомбежками, находит силы на письма брату, полные мужества и оптимизма.

Вся первая часть книги написана сочным, естественно-простонародным языком. В некоторых новеллах автор поражает нас своим умением коротко сказать о многом. Так, в четырех-страничной миниатюре «Небо над Большим лугом» он органично соединил, казалось бы, несоединимые эпохи. Рассказывая об игре деревенских ребятишек в Куликовскую битву, вдруг приводит читателя на подлинное поле брани. В нескольких очень точных абзацах дает выпуклое, по-хорошему кинематографическое изображение одного из мгновений великой битвы у реки Непрядвы. Затем без каких бы то ни было пояснений возвращается к «потешному» сражению.

«Белозерская дружина в лице одного черноусого Мишки отбивалась от трех десятков татар. В ливне стрел черной молнией сверкала Мишкина голова».

Но вот он все же повержен. Однако, благодаря его упорству, односельчане, выскочившие из засады, погнали противника — ребят из соседнего села — в поле. Побежденный, по условиям игры, должен лежать. Сознание автора пронзает боль за Мишку, он ведь знает, что произойдет несколько лет спустя.

«Я думаю о своем брате Михаиле, удалом белозерце. Где, в каком бою, на каком поле, играючи, разметал он свору фашистов и сам упал, порезанный пулей? И что ему виделось в его последний час? Не высокое ли небо над Большим лугом?»

Меня поразило умение А. Ларионова сплетать время в такой тугой узел: день нынешний и минувший, хотя бы на мгновение увидеть Куликовскую битву и — пусть на единый миг — Великую Отечественную войну.

Большим содержанием насыщена и другая новелла — «Подарение бабушки из неолита». В ней повествуется о том, как ученые раскопали неподалеку от родной деревни рассказчика поселение древнего человека, по найденному черепу реконструировали портрет первобытной женщины.

В деревне и находка, и портрет вызвали интерес. И вот Лида — опять она, живая душа! — приносит от учителя фотографию с портрета «модлонской» красавицы. Все домочадцы с удивлением признают ее сходство с бабушкой: «Природа — вся наша! Знамо дело — сродница!» Чтобы иметь в доме портрет «прародительницы», мать не без колебаний отдает бумажную иконку, на обороте которой дочь срисовывает фотографию.

Лида и ее брат увлеклись археологией, начали самодеятельные раскопки. Однажды они нашли черепок, в котором было несколько семян льна. Ребята вырастили их, дождались цветения, хотя в деревне никто не верил в древнее происхождение «лазоревых» цветочков. Но оказывается, и ученые находили в их краях семена льна, тоже пытались вырастить, как бы мимоходом сообщает автор и завершает новеллу такими словами:

«Как цвел древний лен, видели только мы. Бабушка из неолита проявила к нам большую доброжелательность. Видно, и впрямь она — наша сродница».

Что и говорить, очень точная и эффектная концовка.

Я так подробно говорил об этих двух новеллах потому, что в них нашли воплощение все самые сильные стороны дарования Ларионова-рассказчика: богатство языка и мастерское владение формой. Можно было бы назвать еще целый ряд удачных миниатюр, и среди них: «Одноглазый мукомол» и «Голубое поле», «Полюстровские источники» и «Заветное желание». Но они все же уступают по содержанию и художественному впечатлению двум рассмотренным мною новеллам.