Молодой Ленинград. Сборник второй

Ч у б у к. Убег куда-то. В другую сторону…

Ж и х а р е в. В какую сторону?

Ч у б у к. В противоположную.

Ж и х а р е в. Я тебе покажу в противоположную! Я тебя самого сейчас отправлю в противоположную! Бравич, увести!

Чубука выводят.

Ж и х а р е в (Аркадию). Что с вами, батенька? Никогда не видели, как большевиков расстреливают! Привыкайте! (Быстро выходит.)

Аркадий бросается к окну, выхватывает маузер. За окном залп.

А р к а д и й. Чубук! Чубук, родной!.. (Несколько секунд стоит, закрыв лицо руками. Потом подбегает к столу, прячет в сумку карту, штабные бумаги.)

В дверях показывается  Б р а в и ч.

Б р а в и ч (резко). Что вы делаете?!

Аркадий подходит к Бравичу. В упор стреляет в него. Бравич падает. Аркадий выбегает.

Т е м н о т а.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Окраина деревни. Под окном избы сидят  А х м е т  и Ш м а к о в. В руках у Шмакова гармонь. Он негромко играет что-то задумчивое и чуть-чуть грустное.

А х м е т (взглядывая в окно). Все пишет… Подожди, Василий, не играй. Мешаешь.

Ш м а к о в. И чего пишет? (Вставая.) Ты смотри, Ахмет, сколько бумаги изорвал! Напишет, порвет и опять сначала!

А х м е т (задумчиво). Совсем большой человек стал…

Ш м а к о в. Кто?

А х м е т. Аркадий… Был такой маленький, стал совсем большой!

Ш м а к о в. Не большой, а командир роты. И когда ты, Ахмет, говорить научишься по-человечески?

А х м е т. Я знаю, что говорить! Понимать надо! Командир роты — одно, человек — совсем другое!

Ш м а к о в. Ну вот, рассердился. И чего ты такой горячий? Слова тебе не скажи.

А х м е т. Аркадию сколько лет? Шестнадцати нет! А он ротой командует! Большой человек?

Ш м а к о в. Большой, большой. Разве я спорю? Как говорится, биография у него необыкновенная!

А х м е т. Какая такая биография? Время необыкновенное! Ничего ты, бачка, не понимаешь!

Ш м а к о в. Ну вот, опять. Порох, не человек!

Из избы выходит  А р к а д и й. В перетянутой ремнями шинели, в серой папахе со звездочкой он выглядит суровым и повзрослевшим.

А р к а д и й. Разведка не вернулась?

А х м е т. Нет еще, товарищ командир роты.

А р к а д и й. Я ушел к Сухареву.

А х м е т. Есть!

Аркадий уходит.

Про Чубука забыть не может.

Ш м а к о в. Наверно… В отряд вернулся сам не свой и вот до сих пор… В самое пекло лезет! Как жив остался — удивительно!

А х м е т. Чубука жалко…

Ш м а к о в. Да… (Играет.)

А х м е т. Слушай, спой, что вчера с Цыганенком пели. Очень песня хорошая. Откуда такая?

Ш м а к о в. Сам сложил.

А х м е т. Сам? Скажи пожалуйста. Молодец, бачка!

Ш м а к о в. Наконец-то! А то все ругаешься. Жаль, Цыганенок в разведке, спелись мы с ним… (Берет гармонь.) Эх, подружка моя неразлучная! Помирать буду, — на тот свет с собой возьму.

А х м е т. Зачем кричишь? Верблюда погоняешь? Хорошая песня тишину любит. Пой!

Ш м а к о в. Опять досталось! И за что я тебя люблю, Ахметка? Непонятно. (Негромко запевает. Ахмет подтягивает.)

Отшумят военные пожарища,Станет на земле моей светло,Соберемся вновь, дружки-товарищи,Сядем вкруг за праздничным столом…

Появляются  С у х а р е в  и  А р к а д и й. Они стоят за спиной Шмакова. Слушают.

Вспомним, как бывало песни пели мы,Сидя у походного костра,Как ночами мерзли под шинелями,Чтобы в жаркий бой идти с утра.Солдатская служба — особая служба,Коль Родину ты защищаешь свою,Солдатская дружба — особая дружба,Коль друг за тебя погибает в бою…

С у х а р е в. Хорошая песня…

А х м е т (вскакивает). Товарищ командир!

С у х а р е в (задумчиво). Солдатская дружба — особая дружба, коль друг за тебя погибает в бою… Настоящая песня. Где подхватили?

Ш м а к о в (быстро). Да так… Солдат один проходил, пел…

А х м е т. Какой солдат? Где проходил? Зачем неправду говоришь, Василий? Он сам сложил, товарищ командир.

С у х а р е в. Сам? Ну и ну! Видал, Голиков, какие у тебя в роте таланты? А мы и не знали!

Ш м а к о в. Да какие там таланты, товарищ командир! Так… Баловство одно…