Money. Неофициальная биография денег

– Ну, гарантий я давать не буду. Но дело не в этом. Главное отличие альтернативного взгляда на деньги в том, что он признаёт существование проблемы, сегодня такой же актуальной, как и две с половиной тысячи лет назад: в какой степени деньги должны координировать общественную жизнь. Скептическая школа полезна, поскольку предостерегает нас против ошибочных ответов на вопрос, что можно, а что нельзя взвешивать на денежных весах. Спартанцы отменили деньги, чтобы вернуться к традиционному обществу; в СССР проблему пытались решить законодательно, определяя, что можно покупать за деньги, а что нельзя. Оба решения неверны, но в них содержится указание на правильный ответ. Вспомним мораль мифа о Мидасе: деньги склонны к неудержимой экспансии, и корень этого кроется не в людях, не в их моральных установках и не в рынке. Корень – в самих деньгах. Все, что сулят нам деньги, привлекательно именно потому, что недостижимо, – как выяснил Мидас на собственном опыте. А если ограничить это обещание только правительственными деньгами – через изменение финансовой структуры посредством ограничения банков, – то искушение заливать все проблемы деньгами станет возникать значительно реже. Лишенные флера несбыточных обещаний, деньги найдут для себя естественные рамки – Мидас ведь в конечном итоге понял, что человеческие отношения не менее важны, чем финансовые.

– То есть ты предлагаешь отказаться от таргетирования инфляции и выдавать лицензии на печатание денег, чтобы избежать долгового похмелья? Еще ты предлагаешь вооружить центробанки до зубов и сказать им: «Стреляйте, пока политики не скомандуют отбой». Ты хочешь превратить банковский сектор в государственный департамент, а вкладчикам скажешь, что если они надеются получать более или менее пристойные дивиденды со своих накоплений, то должны быть готовы нести и некоторые убытки. А если кто-то начнет возмущаться этой новой политикой, ты скажешь им, что беспокоиться не о чем – мы не только предотвращаем финансовые кризисы, но и страхуем себя от повторения участи, настигшей сказочного царя из древнегреческого мифа. Знаешь, все это звучит как смесь из Карла Маркса, Айн Рэнд и братьев Гримм.

– И это еще не все. Я описал только практический аспект. Не будем забывать, что все эти проблемы вызваны неправильным пониманием денег. Но разве можно исправить политику, не наведя порядок в идеях, на которых она основана? Так что перемены потребуются и в интеллектуальной сфере.

Я считаю, что экономика – ключ ко всему. Современная ортодоксальная экономика – это набор крайне убедительных идей, пропитавших не только атмосферу центробанков и министерств финансов, но и поп-культуру, и личную этику, – а в центре ее лежит традиционный взгляд на деньги. В долгосрочной перспективе реформа экономики гораздо важнее любых политических шагов, о которых я говорил чуть выше. И так же как в случае с финансовой политикой, полумерами тут не обойтись. Нам необходимо провести наконец давно назревшую реформацию. Нам нужно переформатировать экономику, чтобы она исходила из реалистичного понимания денег. В рамках альтернативной денежной концепции понимание экономики включает в себя понимание политики, истории, психологии – и этики. В преподавание экономики необходимо интегрировать и практические навыки работы в сфере финансов и коммерции, которым сегодня обучают в бизнес-школах, и глубокое понимание сущности институтов и их эволюции, входящей в программу исторических факультетов. Ведь, как выразился Бэджет, «ни один абстрактный аргумент, ни одно математическое вычисление» не объяснят нам, на чем в реальном мире зиждутся доверие и надежность. В то же самое время экономике нужна способность трезво анализировать моральные и политические дилеммы, которые разбирают на факультетах философии и политологии, ибо, как сказал Кейнс, «экономика – гуманитарная, а не естественная наука». Итак, экономист должен быть «в какой-то степени математиком, историком, политиком и философом».

– Ага, то есть после того как мы с помощью инфляции ликвидировали свои долги и провели эвтаназию банковского сектора, нам всего-то и остается, что полностью переосмыслить экономику от начала и до конца. Прости, если я говорю как напрочь лишенный воображения человек, но все это кажется мне бессмысленным радикализмом, к тому же совершенно нереалистичным. Уж извини, но если ты предлагаешь голосовать за общество, регулирование и усиление роли правительства против индивидуализма, свободы выбора и рынка, то на меня не рассчитывай. Они – наша единственная надежда. Если ты хочешь, чтобы я выкинул из головы все, чему нас учит экономика, и начал все с нуля, – тоже не выйдет. Если долгая карьера в бизнесе чему-то меня и научила, так это тому, что не стоит тратить время на безнадежные затеи, какими бы блистательными они ни казались.

– Но я с тобой согласен! И практический, и интеллектуальный аспекты реформы, которые я описал, вовсе не призваны разжечь костер мировой социалистической революции – скорее наоборот.