Мономан (СИ)

- Я думаю, что он спланировал всё в мгновение ока, - жарко шептал чародей, - как только понял, что оставил слишком явный след в виде Печати. Мастера наук остановить уже было нельзя - он уцепился за улику и поведал о своих подозрениях всему двору. Хагольд, который к тому времени уже либо был завербован, либо вот-вот должен был попасться в руки мономана, получил приказ убивать женщин и детей, оставлять на телах странные символы. Подобная сделка была им только на руку - разбойники грабили люд, изображая преступления мономана, а тот, в свою очередь, тихо продолжал убивать, только уже осторожнее.

- Но, на кой чёрт этот ублюдок Хагольд помогал настоящему убийце? Что ему с того?

- Даже самые пропащие души имеют чуточку света в своих сердцах, - горько усмехнулся Содал. - Хагольд обманул нас лишь в одном - погибла не вся его родня. Двое выжили.

- И кто же эти двое?

- Мастер наук Мезин и его племянница Налли. Они приходились Хагольду братом и родной дочерью.

         Тавос тихо выдохнул. Сложив руки за спиной, подошёл к маленькому окошку. На улице уже накрапывало, черные небеса вспучивались и сверкали первыми молниями; вот-вот должна была грянуть гроза.

- А этот червяк? - угрюмо бросил вояка, не оборачиваясь. - Думаете, он не пособничал брату?

- Нет, я уверен, - ответил Содал. - Мезин слишком глуп и труслив для подобного. Помимо прочего, на него нечем давить - он свою племянницу, в отличии от её отца, не жалует. Да и в подобном спектакле его роль не требовалась.

- Так в чем же суть? - рыкнул Тавос. - Я уже теряюсь. Зачем Хагольд помогал ублюдку?

- За тем, что мономан, при котором обитала родня Хагольда, пригрозил ему, что убьет брата и дочь, если атаман откажется ему подчиниться. А, когда настал момент понести кару, Хагольд, уже заранее готовый к этому, сделал всё, что от него зависело, дабы мы подумали именно на разбойников и тем самым забыли про настоящего преступника. Хагольд руководствовался исключительно любовью к брату и дочери, надеясь, что мономан их пощадит, после его смерти.

         Тавос долго стоял у окна, молчал, наблюдая за набирающей силу непогодой. Наконец вздохнул и, осенив себя Сигной, обернулся к Содалу.

- Мы должны взять настоящего убийцу. Этой ночью. Сейчас. Во что бы то ни стало.

- Я готов, - ответил чародей.

***

         Содал, быстро продумав все возможные варианты развития событий, отправился с Тавосом и шестёркой солдат в покои Мастера Наук, но Мезина там не было. Тревога нарастала всё сильнее. Чародей навестил коморку, где проживала Налли, но и девушки не застал. Выходило так, что, либо они оба отправились куда-то среди ночи, либо... о втором, Содал, даже думать не хотел. Быстро приняв решение, он послал Тавоса проверить, у себя ли Фабиос вар Дан. Вернувшись, командир лишь укрепил подозрения Содала.

- Он часто отлучается из своих покоев ночью?

- Я что, по-вашему, хвостом за ним бегаю? - рыкнул мрачный, как туча, командор. - Дайте подумать... Да, припоминаю. Бывало, встречал его иной раз во время ночных обходов. Но, вы точно уверены, что убивец - сын барона? Почему он, а не кто другой?

- Ни у кого, кроме самого барона, нет большей власти, - принялся объяснять очевидное, Содал. - Фабиос человек странный и отчуждённый, это все знают. Он часто отлучается из замка, ездит один, без сопровождения. Насколько я понимаю, отец его тоже особо не жалует?

- Есть такое, - кивнул Тавос. - Но, все равно, пока что, ваши подозрения - пустая херня, лишь собак смешить.

- Понимаю, - согласился Содал. - Кроме интуиции и предположений, у меня ничего нет, но... попытайтесь понять. Мы, маги, бывает полагаемся на дарованное богами чутье, и оно редко нас подводит. К тому же есть одна вещь, которая волнует меня с того момента, когда я впервые поговорил с ним.

         Тавос в ожидании нахмурился и встопорщил усы.

- Он упоминал о некой связи... преступлений. Точнее о времени, когда всё началось. Люди, одержимые манией любого рода, включая убийство себе подобных, зачастую являются крайне неординарными личностями. В чем-то безумными, но в другом - гениальными. Они считают себя, словно бы... творцами. Вольными художниками, понимаете? А любой творец желает быть признанным. Как и мономан - быть пойманным. Понимаю, звучит довольно сумбурно, но я знаю, о чем говорю. Подобные безумцы, благодаря некоему странному чувству внутри, которое отчасти и является проявлением их безумия, бывает, оставляют след, едва заметный, но который мог бы привести правосудие к ним. Фабиос вар Дан оставил мне этот след, когда мы разговаривали с ним на балконе...

         Тавос, кусая губы, молчал, мрачно зыркал то на чародея, то на растерянных солдат. Наконец кивнул и тихо произнёс:

- Слишком много замудрённых слов, господин чародей, слишком сложно для понимания головой простого солдата. Но... я вам верю. То, к чему вы меня призываете, является нарушением верности дому сеньора. Нарушением закона! Однако, не имею я права оставить всё так, как есть. То, что делал этот ублюдок, идет против законов божеских. А законы божеские - выше законов людских. Потому - я помогу вам.