Монстр

– Вы сепарант. – Он выпалил это, прежде чем успел огрызнуться на неудобный вопрос священника.

– Верно, – озадаченно отозвался тот.

– Не очень-то Господь вас и любит.

– Я сепарант по личным убеждениям, – мягко возразил отец Хавьер.

– Что?.. Но зачем? – Джун отступил на полшага. – Зачем добровольно отказываться от дополненности, от перспектив и возможностей, которые она дает?

Он подумал о своем прерванном образовании. О работе инженера внутренних систем, которая осталась, вместе со всеми неисполнившимися мечтами, в прошлом.

– Чтобы, я полагаю, быть хорошим священником, – просто ответил отец Хавьер. Он более не говорил как священник, ограждаясь от Джуна обращением «сын мой». – Перспективы и возможности – то, чего лишена моя паства. Я хочу быть с ними душой и сердцем. Перспективы и возможности несут соблазны, сбивающие с пути.

Священник не был похож на сумасшедшего. Возможно, сумасшедшему простить такие слова было бы проще.

– И с какого же пути вам так не хотелось сворачивать? С пути выживания за счет подаяний в этом ящике? С пути лицезрения оборванцев, один другого краше, в этой осыпающейся времянке? С пути тотальной безнадежности, которая глушится разве что праймином вместе с остатками человечности?

Отец Хавьер выждал несколько секунд, позволяя Джуну немного успокоиться.

– С пути надежды. – Ему явно не впервой было общаться с таким, как Джун. – И разделения этой надежды с теми, кому она нужна.

– Одной надеждой, отец Хавьер, вы не спасете ни одну живую душу.

Священник скромно улыбнулся.

– Это мы еще посмотрим.

Фыркнув, Джун развернулся и поспешил к выходу, упрекая себя за то, что не ушел сразу.

Кинетиков на улице больше не было. Джун направился к подъемникам. Ему следовало заглянуть в «Пиццериссимо» и убедить Джонара взять его обратно. Образцовые сепаранты держатся за свою работу, а именно образцовым сепарантом Джуну предстояло стать как можно скорее. Логово он планировал переместить по резервному адресу – к счастью, и для своего секретного штаба Джун предусмотрел план Б. Погибшие… их уже не вернуть. А ему стоило затаиться, зализать раны и как-то пережить то, что весь труд Монстра оказался перечеркнут.

Ему нравилось считать себя борцом с системой. Он делал это с ухмылкой. И не было ничего прекраснее, пока система не решила бороться с ним.

7

Кайтен

Уровень Нобеля был одним из немногих с «небом» – сложной системой отражающих свет поверхностей и экранов. Сейчас экраны погасли: их работа тратила слишком много энергии, которой у Цитадели, в связи с происшествием на электростанции, пока не было. Но Кайтен не подняла бы голову, даже отображай они ее любимый режим – радугу после дождя. Едва выйдя из лифта, она построила маршрут к дому Киры. Дополненность работала исправно, но Кай не удавалось сфокусироваться на ее объектах.

Ей было очень страшно.

Они с Кирой никогда не были особо близки. Разные характеры и приоритеты, ничего общего, кроме рабочих проектов, – Кайтен всегда видела это так. Но теперь, едва разбирая дорогу и сходя с ума от одной мысли, что

найдет, Кай уже не была так уверена, что Кира ничего для нее не значила.

Талантливая, легкомысленная и прямолинейная, она превратила Кайтен в профессионала по закатыванию глаз. Кира смотрела колоссальное количество сериалов и дважды в сезон обновляла красные пряди в белокурой гриве. Забывала фиксировать в проектах промежуточные текстуры, из-за чего Кайтен приучилась делать это за нее, не испытывая никакого раздражения. Часто опаздывала и приносила Кай в качестве извинений тыквенный латте. И с возмутительным постоянством не видела разницы между тыквенным сиропом и карамелизированной дыней.

Когда ты запрещаешь себе привязываться к людям, это все равно происходит. Просто становится для тебя настоящим открытием в самый неподходящий момент.

Кайтен отправила Кире несколько сообщений, но ответа не получила. Та и раньше умудрялась пропускать их из-за своей перегруженной всяким хламом дополненности, но даже это не умаляло страха.

Наконец виртуальные указатели привели Кай к девятиэтажному жилому комплексу: удлиненные прорези окон, настоящий плющ, пущенный по стенам и прекрасно чувствующий себя без солнечного света, треугольные крыши, напоминающие башни сказочных замков. Модели подобных зданий создавались и в их отделе, но редко, – и каждая проектирующая пара готова была нещадно топтать конкурентов, чтобы получить столь лакомый кусочек работы. Если бы Кай могла думать о чем-либо кроме Киры, она бы заметила, что квартира в таком комплексе по карману не каждому дизайнеру. Родители Киры занимались импортом бытовой техники в Цитадель и были очень богаты.

Кайтен остановилась у ограды и, следуя отобразившимся в дополненности инструкциям, поднесла руку к вмонтированной в стену полупрозрачной сфере. Та вспыхнула диодно-голубым.

– Кайтен Винг, – произнесла Кай, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.