С другой стороны, ограничение предметной области не должно вести к вынесению какого-либо предвзятого суждения о нормативном содержании ее предпосылок; в противном случае мы впадем в ошибку ре-titio principii, которой можно было бы избежать. Обоим указанным условиям намеревается удовлетворить Р. С. Питерс. Он ограничивается практическими дискурсами, то есть теми процессами взаимного общения, которые i предназначены для ответа на практические вопросы ! типа: «Что я должен делать?» или «Что мы должны делать?». Таким путем Питерс хочет выделить взаи-мозаменимый порядок дискурсов и в то же время из- • бежать нормативной предвзятости при отграничении j области практических дискурсов: «Всегда можно аргу- j ментировать ad hominem,92 93 указывая, что должен действительно предполагать тот или иной индивид, говоря то, что он говорит на самом деле. Но такие аргументы непременно оказываются слишком условными, зависимыми от личной идиосинкразии, и, по-видимому, от них будет не много пользы для развития общей этической теории. Намного важнее аргументы, указывающие, что
Питерс старается вывести из предпосылок практических дискурсов определенные основные нормы, прежде всего принцип справедливости («претензии каждого должны быть учтены в равной мере»), затем более конкретные принципы, например принцип свободы мнений. Правда, он рассуждает только ad hoc,93 вместо того чтобы по порядку идентифицировать релевантные предпосылки практических дискурсов и подвергнуть их содержание систематическому анализу. Я ни в коей мере не считаю бесплодными аналитические опыты Питерса; однако в том виде, в каком он их проводит, они вызывают два возражения.