Моральное сознание и коммуникативное действие

Отождествление и проекция — два фундаментальных, приобретенных в раннем детстве механизма защиты от конфликтов. По-видимому, только на конвенциональной ступени интеракции из этих корней формируется знакомая система защитных механизмов.¹⁸⁹ Последние различаются по тому, как они подмывают возникающее на этой ступени различие между действиями, ориентированными на взаимопонимание, и действиями, ориентированными на достижение успеха. Защита в общем осуществляется за счет того, что сооружаемые во внутренне психической сфере коммуникативные барьеры отделяют остающийся неосознанным стратегический аспект действия (служащий исполнению неосознанных желаний) от явно выраженной интенции действия, нацеленного на достижение взаимопонимания. Таким образом, субъект сам может обмануть себя в том, что он объективно нарушает общие предпосылки действия, ориентированного на достижение взаимопонимания. Бессознательно мотивируемые действия можно объяснить латентной, то есть скрываемой от самого себя и от других дифференциацией между стратегическим и коммуникативным действием, причем присущий защитным действиям эффект самообмана может быть истолкован в смысле нарушения внутрипсихиче-ской коммуникации. Эта интерпретация пользуется понятием о систематическим образом искажаемой коммуникации, которая может в зеркальном отражении выступать на межличностном и на внутрипсихическом уровне. Но это понятие само еще должно быть рассмотрено с точки зрения теории коммуникации.¹⁹⁰

Б. В. Марков

МОРАЛЬ И РАЗУМ

К работам Хабермаса редакторы должны писать не предисловие, а послесловие. Они несколько тяжеловесны по стилю и терминологии, но понятны, чего не скажешь о книгах современных французских философов, предшественники которых всегда гордились тем, что их язык доступен, открыт всем образованным народам и сословиям. Во всяком случае о Хабермасе нельзя сказать, что он озабочен преодолением «классического письма». Наоборот, чтение его работ показывает, что возможности рациональной критики неисчерпаемы. Читать его действительно трудно, ибо его проза соединяет критикоидеологическую и аналитическую традиции. К тому же, как и всякий ответственный философ в ходе своей интеллектуальной эволюции, он озабочен проблемами морали и стремится превратить ее из обязательной, но бесполезной проповеди в нечто действительно регулирующее наши практические и речевые действия.