Моральное сознание и коммуникативное действие

Хабермас считает, что теория новоевропейского сознания предполагает отказ от религиозно-метафизических истолкований универсума и доверие к рациональности, в которой главное значение имеют процедуры проверки и обоснования, будь то познавательных, моральных или религиозных верований. Он считает, что такая теория вовсе не обязательно предполагает фундаментализм и что можно отказаться от него, но сохранить при этом верховенство разума при обсуждении человеческих проблем. Этот замысел он выполняет на примере сравнения анализа кантовского фундаментализма Гегелем, который выдвинул новую модель гибкого, развивающегося диалектического разума, и отказа от рациональности в современной философии, который привел к разрушительным последствиям. Хабермас выдвигает тезис о том, что философия, защищая притязания разума, выполняет роль не «указчика места» и «судьи», а «местоблюстителя» и «интерпретатора».

В отношении Гегеля Хабермас справедливо отмечает, что его амбиции оказались еще более грандиозными, чем у Канта, он «наделяет философию ролью актуального и всемирно-исторического значения по отношению к культуре в целом».¹⁹⁷ Критико-аналитическая рецепция отбрасывает притязание на окончательное обоснование, но сохраняет за философом роль «эксперта», осуществляющего процедуры тестирования способов употребления языка. Прагматическая и герменевтическая трансформация философии состоит в том, что на место трансцендентального субъекта выступает субъект жизненной практики. Основаниями познания выступают исторические традиции, интеракция, языковая игра, диалог, текст, в которых работа сознания не сводится к калькулированию понятий, а раскрывается в своих до- или внепонятийных актах понимания или предпонимания и признания другого.

Родоначальником тезиса об «упразднении философии» является К. Маркс. Хабермас выделяет три современные формы ее преодоления. Витгенштейн считал философию языковой болезнью, которая должна вылечить прежде всего самое себя. Конечно, Хабермас не прав, считая такое лечение слишком радикальным, означающим самоупразднение философии, ибо у Витгенштейна философия превращается из системы в деятельность по обслуживанию разного рода фиксированных, репрессированных, словом, патогенных дискурсов. Батай и Хайдеггер предлагают еще более радикальные варианты деструкции метафизики. В частности, поздний Хайдеггер, выдвинувший тезис о том, что мы еще не мыслим, предложил на место философа фигуру мысли-теля-поэта, который «мыслит» не головой, а рукой.