Моральное сознание и коммуникативное действие

Морализация, однако, содержит угрозу отрицания сложившегося порядка вещей. Когда-то Витгенштейн сказал, что книги по этике подобны взрыву бомбы, ибо они уничтожают остальные книги. Это подтверждают религиозно-моральные сочинения Л. Толстого, который осуждал писателей и ученых за то, что их занятия не способствуют победе добра над злом. Моральное обличение и поиски справедливости могли бы привести к тотальному протесту. Понимая это, Хабермас ищет такую форму реализации морали, которая, разрушая «естественные» — сложившиеся на почве практических интересов и социальных институтов — нормы и требования, стала бы новым основанием согласованной жизни людей. Нормы морали Хабермас определяет как универсальные регулятивы норм социальных действий. Последние подразделяются на фактические и на достойные быть признанными. Теперь уже недостаточно «уважения к законам», требуется моральное оправдание. При этом моральные действия притязают на то, чтобы улаживание конфликтов основывалось на разумно обоснованных суждениях. Благодаря связи с аргументацией мораль приобрела автономию, которой не имела раньше, когда она интерпретировалась в понятии блага, опирающегося на некую культурную очевидность и таким образом связывающего мораль с жизнью. «Моральная точка зрения, — пишет Хабермас, — не может быть обретена в каком-либо „первом” принципе или в каком-либо „последнем” обосновании, то есть за пределами круга самой аргументации. Оправдательной силой обладает только дискурсивная процедура подтверждения притязаний на нормативную значимость».³⁰

Моральный порядок