Моральное сознание и коммуникативное действие

Это наблюдение проливает свет на положение тех этик, которые разрабатываются в перспективе наблюдателя и в результате ведут к переистолкованию повседневных моральных интуиций. Даже в том случае, если бы эмпиристские этические учения оказались истинными, они все равно не смогли бы достичь объясняющего эффекта, так как им недоступны интуиции повседневной практики: «Вовлеченность человека в обыденные межличностные отношения, думаю, слишком основательна и слишком глубоко укоренена, чтобы мы всерьез приняли мысль о том, что какое-нибудь всеобщее теоретическое убеждение сможет настолько изменить наш мир, что в нем больше не будет каких бы то ни было межличностных отношений, как мы их обычно понимаем... Постоянно поддерживаемая объективность межличностной установки и изоляция человека, к которой бы она привела, не представляются чем-либо, на что оказалось бы способно человеческое существо, даже если бы некая общепризнанная н> ища дала тому теоретическое обоснование».⁴² Пока тральная философия ставит перед собой задачу спо-пОсгвовать прояснению повседневных интуиций, при-ипрстенных на пути социализации, она должна, по меньшей мере как из предполагаемой, исходить из ус-ишовки участников повседневной коммуникативной практики.

(в) Только третье наблюдение подводит к моральному ядру чувственных реакций, которые мы до сих пор итшизировали. Негодование и враждебность направлены против определенного человека, который наносит лпсрб нашей неприкосновенности; но своим моральным характером это возмущение обязано не тому об-I юятельству, что нарушается взаимодействие между двумя отдельными лицами. Скорее, дело тут в прегрешении против фундаментального нормативного ожидания, которое значимо не только для Я и Другого, но и дни всех членов социальной группы, а в случае строгих Моральных норм и вообще для всех вменяемых акторов. Только так объясняется феномен чувства вины, сопровождающего те упреки, которые виновник обраща-п к самому себе. Упрекам обиженного мшуг отвечать угрызения совести человека, совершившего несправедливый поступок, если он признаёт, что в лице потерпевшего он ущемил в то же время и неличностное, во ыяком случае сверхличностное, ожидание, в равной мере наличествующее для обеих сторон. Чувства вины и долга выводят за пределы того, что частным образом i ирагивает отдельного человека в той или иной ситуации. Если бы чувственные реакции, направленные в оп-