Моральное сознание и коммуникативное действие

Но если длительная социальная значимость какой-либо нормы зависит также и от признания ее действенности в кругу ее адресатов и если это признание, опять-таки, основывается на том ожидании, что соответствующее притязание на значимость будет подкреплено основаниями, тогда между «существованием» норм действий, с одной стороны, и ожидаемой возможностью обосновать соответствующие предложения долженствования, с другой — имеется взаимосвязь, которой нет параллелей в онтической сфере. Внутренняя связь, конечно же, есть между существованием того или иного обстояния дел и истинностью соответствующих ассерторических предложений, но не между существованием того или иного обстояния дел и бытующим среди определенного круга лиц ожиданием того, что эти предложения могут быть обоснованы. Этим обстоятельством можно объяснить, почему вопрос об условиях действенности моральных суждений непосредственно призывает перейти к логике практических дискурсов, тогда как вопрос об условиях действенности эмпирических суждений требует теоретикопознавательных и научно-теоретических соображений, которые пока что остаются независимыми от логики теоретических дискурсов.

³¹ См.: Habermas J. Legitimationsprobleme im modernen Staat // Habermas J. Zur Rekonstruktion des historischen Materialismus. F. a. M., 1976. S. 271 ff. О соотношении обоснования норм, их введения в действие и утверждения см. также: Kuhlmann W. 1st eine philo-sophische Letztbegrilndung von Normen mSglich? II Funkkolleg Ethik. Studienbegleilbrief 8. Weinheim, 1981. S. 32.

4.Моральный принцип или критерий обобщения определяющих действие максим