Морганы. Династия крупнейших олигархов

Осложненную всяческими второстепенными мотивами, радикальными и националистическими, мировую войну определяла главным образом борьба за империалистическое превосходство, разгоравшаяся в Азии, Африке и в обеих Америках. Призывая свои народы к огромным жертвам во имя свободы и культуры, европейские государственные деятели посредством тайных соглашений продемонстрировали ее реальные причины — передел колоний, рынков и «сфер влияния» и перераспределение мировой экономической мощи. По воле судьбы Соединенные Штаты присоединились к этой войне, и в этом случае также появились мотивы соперничества: англосаксонские расовые симпатии сильных мира сего, угроза победы Германии в интересах предоставленных союзникам займов, необходимость сдерживать порывы национальной гордости, стремление Вудро Вильсона взять на себя роль миротворца, вера в то, что победоносная Германия будет более мощной и опасной, чем победоносная Британия, и простое объективное развитие событий. Но решающее значение имел тот факт, что Соединенные Штаты, медленно, но верно развивавшиеся в течение двадцати лет, превратились в международную силу, которая не могла оставаться безразличной к процессу перераспределения мировой мощи, происходившему в ходе данной войны. Не стремившиеся сами к захвату чьей-либо территории, Соединенные Штаты вмешивались для того, чтобы сохранить равновесие между Германией и Британией (до присоединения к войне политика Вильсона сводилась к лозунгу «Мир без победы»), но это равновесие, как и в случае с политикой «открытых дверей» в Китае, служило прежде всего интересам Америки.

Дом Морганов доминировал в финансовой и промышленной ситуации до тех пор, пока Америка не присоединилась к войне и не возникли новые союзы. Меры военного «социального контроля» ограничили функции и значение Моргана.

Готовое вести войну до победного конца, правительство Соединенных Штатов организовало свою работу как практическую экономическую диктатуру. Военно-промышленное управление под председательством Бернарда М. Баруха получило от президента Вильсона практически неограниченные полномочия определять работу промышленности, устанавливать цены, распределять сырьевые материалы и определять основные и второстепенные товары, а само правительство взяло на себя контроль за железными дорогами, чему помогали администрации по контролю за продуктами питания и распределением топлива. Мобилизовав банки федерального резерва, Министерство финансов собрало двадцать один миллиард триста двадцать шесть миллионов долларов в виде военных займов. Облигации распространялись по всей стране, на мелких инвесторов оказывалось давление, а банки вовсю занимались кредитами. В решении этой задачи инвестиционные банкиры играли лишь незначительную роль. Пока они занимались «займами свободы», Морганы утратили свое значение в деле финансирования войны.

Теперь союзники имели дело непосредственно с правительством Соединенных Штатов для получения займов и проведения закупок и почти полностью перестали пользоваться услугами Моргана. Когда же американское правительство отказалось предоставить деньги Канаде, «Дж. П. Морган и К°» выпустила заем на сто миллионов долларов и продолжала скупать стерлинги для стабилизации британской биржи, но во время американской фазы войны дом Морганов ограничивался главным образом рутинным банковским бизнесом.

Следующей фазой относительного «затмения» Морганов стало нежелание президента Вильсона использовать персонал дома Морганов на правительственной службе. Такое пренебрежение было обидным, и Дж. П. Морган так сказал в частной беседе: «Действительно, я отправился к Вильсону и предложил свои услуги, но он не направил меня к господину Баруху. Он был очень вежлив и сказал, что пошлет за мной когда потребуется. Я и каждый член этого дома готовы встать под команду правительства. Мы готовы сделать все, что правильно, благочестиво и не повредит нашему авторитету. Но в данный момент нам остается лишь сидеть и ждать, пока нас позовут. Весь созданный нами механизм готов служить правительству, и здесь не стоит вопрос о каких-либо компенсациях, комиссиях или прибылях. А почему наших людей не призывают, вы должны спросить у Вашингтона. Я вам на это ответить не могу».

Условие — «не повредит нашему авторитету» — соответствовало взглядам Джуниуса Моргана во время Гражданской войны. Но призванный на военную службу солдат не мог сказать: «Вы можете приказать мне делать все, что правильно, благочестиво и не повредит моей жизни или здоровью…»